Читать книгу - "Режиссер из 45 III - Сим Симович"

мягкими сапогами. Подошел вплотную. Владимир почувствовал запах табака и старческой кожи.

Вождь смотрел на него снизу вверх (он был невысок). В его глазах плясали странные искорки.

— Вы говорите, это хитрость, товарищ режиссёр? — спросил Сталин, указывая трубкой на погасший экран.

— Так гласит летопись, товарищ Сталин.

— Летопись… — Вождь усмехнулся в усы. — Корабли на колесах… Это по-нашему. По-русски. Врага надо бить не только лбом, но и смекалкой. Американцы думают, что у них флот. А мы поставим флот на колеса. Аллегория понятна.

Он прошелся туда-сюда.

— А щит… Щит хороший. Надежный. Вы правильно показали, товарищ Леманский. Мы не агрессоры. Мы пришли не грабить. Мы пришли установить порядок. Этот щит — это наша сфера влияния.

Берия, уловив настроение Хозяина, тут же вставил:

— Технически сделано блестяще, Иосиф Виссарионович. Комбинированные съемки на уровне мировых стандартов.

Сталин бросил на Берию короткий взгляд.

— Лучше мировых, Лаврентий. Лучше. Там, в Голливуде, снимают сказки. А здесь — историческая правда.

Он снова повернулся к Владимиру.

— Спасибо. Вы справились. Фильм пойдет широким экраном. В цвете. Пусть смотрят. И наши, и… партнеры. Пусть учат историю.

Он протянул Владимиру руку. Рука была сухой и жесткой.

— Отдыхайте.

* * *

Владимир вышел из зала на ватных ногах. Адреналин отхлынул, оставив после себя опустошение и дрожь в коленях.

В коридоре его догнал Берия.

Всемогущий нарком, куратор атомного проекта и спецслужб, улыбался. Его круглые очки блестели в свете ламп.

— Ловко вы, Леманский, — сказал он тихо, взяв Владимира под локоть. — Очень ловко.

— Старались, Лаврентий Павлович.

— Я знаю, что корабли — фальшивка, — Берия наклонился к самому уху Владимира. — Я физик, Леманский, хоть и чекист. Я видел, как паруса себя ведут. Вектор тяги не тот. Танки внутри, да? Т-34?

Владимир похолодел. Альберт внутри него сжался. Берию обмануть невозможно.

— Допустим, — ответил он уклончиво.

— Не бойтесь. Я не выдам. — Берия похлопал его по руке. — Наоборот. Это гениально. Продать Хозяину пять списанных танков как великий флот… Вы далеко пойдете. Если не споткнетесь.

Он отпустил локоть.

— А ваша немка… Хильда, кажется? У неё талант. Совместить перспективу так, чтобы даже я засомневался… Берегите её. Такие кадры нам нужны.

Берия развернулся и пошел обратно в зал, напевая что-то себе под нос.

Владимир прислонился к стене. По спине текла струйка холодного пота.

Он прошел по лезвию бритвы. Берия знал всё. Про Хильду, про танки, про обман. Но он оценил эффективность. В этом мире результат оправдывал средства.

Зарецкий, ожидавший у выхода, выглядел разочарованным, но почтительным.

— Поздравляю, — буркнул он. — Хозяин доволен. Значит, живем. Машина ждет.

* * *

Москва встретила их серым, промозглым рассветом. Город просыпался, дворники скребли снег, первые трамваи ползли по рельсам.

Владимир поднялся на свой этаж. Лифт не работал, он шел пешком, считая ступени. Каждая ступень — как год жизни, отданный этой ночи.

Дверь открылась сразу. Аля не спала. Она сидела в прихожей на тумбочке, кутаясь в шаль.

Увидев его, она встала. Всмотрелась в лицо.

— Живой? — спросила она шепотом.

— Живой, — Владимир бросил кофры с пленкой на пол. Звук был глухим, тяжелым. — Он купил это, Аль. Он купил нашу сказку.

Аля подошла, обняла его. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая родной запах, пытаясь перебить запах «Герцеговины Флор», который, казалось, въелся в кожу.

— Что он сказал?

— Сказал, что это историческая правда. Представляешь? Мы нарисовали корабли на стекле, посадили танки в фанеру, а он назвал это правдой.

Владимир засмеялся. Смех был нервным, на грани истерики.

— Мы теперь придворные маги, Аля. Иллюзионисты Его Величества. Пока мы показываем фокусы, нас кормят и не бьют.

— Ну и пусть, — жестко сказала Аля, гладя его по спине. — Пусть маги. Главное — живые. Ты спас нас, Володя. Опять спас.

— Надолго ли?

— На наш век хватит. Пойдем. Я ванну нагрела. Тебе надо смыть этот… дворец.

Владимир прошел в спальню. Юра спал, раскинувшись в кроватке. Ваня (он ночевал у них) сопел на раскладушке.

Владимир посмотрел на детей. Потом подошел к окну.

За стеклом занимался новый день. День, в котором его фильм назовут шедевром, а его самого — главным певцом имперского величия.

Он, человек из будущего, знающий, что через два года этот колосс на глиняных ногах пошатнется, а через сорок — рухнет, чувствовал странную смесь гордости и отвращения.

Он создал миф. Красивый, мощный, вдохновляющий миф. Этот миф переживет и Сталина, и Берию, и саму империю. Люди будут смотреть «Врата Царьграда» и верить, что они потомки великих воинов. И, возможно, эта вера сделает их лучше.

— Володя, иди, — позвала Аля из ванной. — Вода остынет.

Он скинул пиджак, пропахший Кремлем.

— Иду.

Он знал одно: в эту ночь он выиграл время. Самый ценный ресурс во вселенной. Время любить, время растить детей, время просто быть. А щит на воротах Царьграда… пусть висит. Пока он висит, за ним можно жить.

Глава 27

Март 1952 года ворвался в Москву не капелью и солнцем, а снежной бурей, которая за одну ночь укрыла город белыми сугробами, словно пытаясь очистить его перед главным событием весны. Но никакой снегопад не мог остудить тот жар, который охватил столицу.

В городе царило безумие, сравнимое разве что с премьерой «Чапаева» в тридцатых.

У кинотеатра «Ударник», знаменитого конструктивистского корабля на набережной, с самого утра дежурила конная милиция. Очередь за билетами змеилась по мосту, уходила куда-то к Кремлю, терялась в переулках. Люди стояли часами на ветру, греясь в подъездах, перекликаясь, отмечаясь в списках на ладонях химическим карандашом.

Все хотели увидеть Чудо.

Слухи о фильме «Врата Царьграда» расползлись по Москве задолго до премьеры. Говорили, что там корабли летают по воздуху. Что Сталин плакал на просмотре. Что бюджет картины превысил бюджет средней республики.

Вечером, когда зажглись огни и фасад «Ударника» вспыхнул иллюминацией, к входу начали подъезжать черные правительственные лимузины. Выходили министры,