Читать книгу - "Режиссер из 45 III - Сим Симович"

из винограда, а мы — из любви.

Юру переложили в кроватку, он даже не проснулся.

Когда совсем стемнело, и над морем высыпали звезды — огромные, южные, мохнатые, — Владимир и Аля остались сидеть на веранде.

Владимир курил, глядя на лунную дорожку, пляшущую на воде. Аля сидела у его ног, положив голову ему на колени. Он перебирал её волосы, еще влажные после купания.

— Володя, — тихо позвала она.

— М?

— Расскажи мне еще сказку. Про того человека. Из будущего.

Владимир улыбнулся в темноте.

— Про какого именно?

— Про того, который нашел свою женщину. Что с ними было дальше? Они были счастливы?

Владимир затянулся, выпустил дым к звездам.

— Знаешь, Аля… В том мире, откуда он пришел, люди разучились просто жить. Они всё время бегут. За успехом, за информацией, за новыми вещами. У них есть телефоны без проводов, в которых виден весь мир, но они не видят друг друга, сидя за одним столом. Они могут полететь на другой конец света за час, но им некуда спешить, потому что везде одно и то же.

— Страшный мир, — поежилась Аля.

— Не страшный. Просто… одинокий. И вот этот человек, сидя здесь, на веранде, в 1951 году, понимает: он богаче всех тех людей. Потому что у него есть этот вечер. Этот запах полыни. Эта рука, которую он может поцеловать.

Он наклонился и поцеловал её ладонь.

— И он знает: дальше будет разное. Будут шторма, будут потери. Но вот этот момент — его никто не отнимет. Он записан на пленку вечности.

Аля подняла руку, коснулась его щеки.

— Ты странный, Володя. Ты говоришь так, будто ты и есть тот человек. Будто ты всё это видел.

— А если я скажу, что да? — он посмотрел ей в глаза. В лунном свете его лицо было серьезным. — Если я скажу, что я знаю, что будет через десять, двадцать, пятьдесят лет?

Аля помолчала. Она смотрела на него внимательно, глубоко.

— Я тебе поверю, — сказала она просто. — Я всегда тебе верю. Но мне всё равно, что будет через пятьдесят лет. Мне важно, что ты здесь. Сейчас. Со мной.

— Это самый мудрый ответ, Аль.

Она поднялась, села к нему на колени, обвила руками шею.

— Пойдем спать? Завтра снова съемки. Снова этот твой Олег, корабли, танки, массовка… Тебе нужны силы.

— Мне не нужны силы для работы. Работа — это просто способ купить нам вот такой день. Еще один день в раю.

Владимир подхватил её на руки, как пушинку.

— Я донесу тебя.

— Я тяжелая, — засмеялась она тихо. — Я сегодня съела тонну персиков.

— Ты моя ноша. Самая легкая в мире.

Он внес её в прохладную темноту комнаты. Лунный свет падал на кровать, на спящего сына, на белые стены.

В эту ночь они не занимались любовью страстно. Они просто спали, тесно прижавшись друг к другу, сплетясь руками и ногами, словно боясь, что если разомкнут объятия, течение времени унесет их в разные стороны.

А за окном шумело Черное море, вечное и равнодушное к человеческим судьбам, но в эту ночь — доброе к двум людям, которые нашли свой маленький кусочек счастья на его берегу. И запах полыни проникал в комнату, охраняя их сон от любых кошмаров прошлого и будущего.

* * *

Когда Юра окончательно засопел, раскинув ручки в своей кроватке, а дом погрузился в сонную тишину, Владимир молча протянул Але руку. Ей не нужно было ничего объяснять. Она накинула на плечи его пиджак — великоватый, пахнущий табаком и его теплом, — и они выскользнули на улицу.

Крымская ночь была плотной, осязаемой. Она навалилась на плечи ароматом ночных фиалок и остывающего камня. Луна, полная и огромная, висела над Генуэзской крепостью, заливая древние зубцы призрачным серебром.

Они отошли от дома, спустившись к полосе дикого пляжа, туда, где старые валуны, обточенные веками, уходили прямо в воду.

Владимир нашел удобное место — плоский, еще теплый от дневного солнца камень, укрытый от ветра выступом скалы. Он сел, прислонившись спиной к камню, и утянул Алю к себе.

Она устроилась у него между ног, спиной к его груди, кутаясь в полы пиджака. Он обнял её, сцепив руки у неё на животе, и положил подбородок ей на плечо.

— Смотри, — шепнул он. — Серебряная дорога.

Лунная дорожка на воде не просто светилась — она жила. Тысячи маленьких волн перекатывали лунный свет, словно играли драгоценными монетами. Море дышало ровно, ритмично: *ш-ш-ш… ш-ш-ш…* Этот звук гипнотизировал, стирал все лишние мысли.

— Как будто мост, — тихо отозвалась Аля. — Кажется, можно встать и пойти прямо по воде. Туда, к горизонту.

— Мы уже там, Аль. Нам некуда идти.

Владимир слегка повернул голову и коснулся губами её шеи, там, где выбился непослушный локон. Кожа была прохладной от ночного воздуха и солоноватой на вкус. Аля откинула голову ему на плечо, подставляя горло под его поцелуи — медленные, нежные, едва ощутимые.

Он не торопился. В этом моменте не было жажды обладания, была жажда растворения. Он вдыхал её запах, смешанный с морским бризом, и чувствовал, как его сердце подстраивается под ритм её дыхания.

Аля нашла его ладони, переплела свои пальцы с его. Её руки казались такими хрупкими в его широких, огрубевших ладонях. Она поднесла его руку к губам и поцеловала центр ладони, потом каждый палец по очереди.

— У тебя красивые руки, — прошептала она. — Руки творца.

— Эти руки ничего бы не стоили, если бы не держали тебя.

Он развернул её к себе лицом. Теперь она сидела боком на его коленях, её лицо было освещено луной, превращаясь в фарфоровую маску неземной красоты. Глаза в темноте казались огромными, черными озерами.

Владимир провел большим пальцем по её скуле, по линии бровей, очертил контур губ. Он словно учил её лицо наизусть, запоминая каждую черточку, чтобы пронести этот образ через вечность.

— Ты моя луна, — сказал он серьезно. — Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что