Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

– Может, на Север? В Архангельске он бывал, специфику знает. И свежую струю заодно внесет. А то после смерти Бойля как-то не слишком в тех местах жизнь кипит.

– А можно…

Оба старших родственника повернулись к Александру так резко, что тот от неожиданности и смущения будто язык проглотил. Возникла пауза, но император быстро ее прервал:

– Говори уж.

Хлопок ладонью по столу четко показал: раз начал – и впрямь лучше договорить. Немного смутившись, Александр выдал:

– Я бы на Дальний Восток лучше. Те земли развивать все равно надо. И нормальный флот там создавать… Аляска там под боком опять же, надо ее как-то прикрывать. Без флота этого не сделать. Вряд ли офицеры туда особо рвутся, а в таком случае моего чина будет за глаза.

Возникла пауза. Старшие члены семьи некоторое время раздумывали, затем император медленно кивнул:

– А мальчишка дело говорит. Как считаешь?

– Нормально считаю. Возьмет свои же корабли, чего-нибудь еще ему добавить, а там… Хуже не будет точно, и здесь никому глаза не намозолит. Плюс в Америке у него сейчас обширные связи. Многие вопросы сможет решать, не вмешивая напрямую Империю.

– Он там не со всеми поладил, сколь я помню.

– Но притом Завойко – человек до ужаса честный. А два честных офицера, не любящих друг друга, – это далеко не всегда плохо. Главное, чтоб энергию свою употребляли на благо России.

– Тут ты прав, конечно. Придется нашему герою для солидности дать капитана первого ранга… Ладно, пусть будет так.

– И еще, – Александр замялся на миг, но – наглеть так наглеть – мысленно рубанул воздух ладонью. – Со мной были мои люди. Не дворяне, не офицеры, но они вели в бой корабли, и…

– Можешь не продолжать, – остановил его отец. – Как раз об этом мы уже подумали.

– Вот-вот, – император усмехнулся. – Тебе все равно будут нужны те, кто лично тебе обязан и на кого ты можешь опереться. И, к слову, которые без звука пойдут за тобой в ту глухомань. И из личной преданности, и понимая, что их дальнейшая судьба напрямую связана с твоей. До завтра составь список тех, кого ты считаешь необходимым произвести в офицерские чины. Какие чины рекомендуешь, тоже напиши. Личное дворянство получат, дальше пусть выслуживаются сами. Там у тебя еще испанец кораблем командовал. Дворянин?

– Да.

– Кто б сомневался, они там все дворяне, прямо как у нас в Польше. Ладно, с ним проще всего будет – примем на службу, чин дадим. А что до денег… Я уже наслышан, как твои люди в кабаках кутят. На то, что они в походе награбили, никто претендовать не будет. Считаю – заслужили. Если придет какой-то чинуша и заикнется о сдаче трофеев в казну, налогах или еще о чем – смело посылай куда подальше. Можешь даже в морду дать. Потом мне доложишь. Но – пусть твои люди перестанут гусей дразнить. Наведи порядок, это приказ.

– Так точно!

– Вот теперь правильно вытянулся, почти по-гвардейски. Кстати, до меня тут донесли, что у тебя там женщина на мостике была? Извини, тут даже я ничем помочь не смогу. На суше смог бы, но в море…

– Так она капитан своего личного корабля, доставшегося в наследство от мужа, – тут же нашелся Верховцев.

– Вот как? Это меняет дело. Стало быть, обойдется без официальных чинов, а там, на месте, своей властью наградишь.

– Главное, чтобы родня мужа ее признала.

– А куда они денутся? – император неожиданно весело улыбнулся. – Вот что, пригласишь ее завтра, я ей по дворцовой линии звание организую. Посмотрим, как после этого родня мужа посмеет рот открыть. И, кстати, свою пассию приводи тоже. Хочу на нее посмотреть. А то женщины – они такие женщины, охмурят наивного юношу, и пискнуть не успеешь.

– Кого?

– Ну, ты уж сам решишь, кого. Но вообще, я не шучу. Она в тебя крепко вцепилась, мне уже донесли. Не спрашивай, кто, у императоров свои методы, простым смертным недоступные. А ты, в свете нынешних раскладов, сам понимаешь, ошибки допускать не имеешь права. И – все, закончили о делах. Завтра расскажешь моим отпрыскам свои морские байки… Змея морского видел?

– Нет.

– А стоило бы.

– Зато спрутов гигантских видал.

– Вот о них и расскажешь. И обо всем остальном между делом. А мы тем временем к обеим женщинам присмотримся повнимательнее. О делах разговаривать будем чуть позже. И еще. Постарайся поладить с моими детьми.

– Постараюсь.

– Это не праздное мое желание, тут все просто. Рано или поздно я уйду, но свято место пусто не бывает. И я бы хотел, чтобы рядом с троном стояли люди, на которых я могу положиться. И которые могут чуть больше, чем вальсировать на балах. Теперь ясно?

– Так точно!

– Ну и замечательно. Пока же давайте пить чай. Просто так, безо всякой политики. А то ко мне через полчаса опять целая делегация… Боже, как это все надоело!

Эпилог

Двадцать лет спустя.

– Ну что, Егор Иваныч, готов?

– Куда ж я денусь? – хмыкнул капитан второго ранга Гребешков. – С тобой же свяжешься – жизни спокойной не жди.

– Я тебе ее и не обещал.

– От тебя дождешься…

Мужчины переглянулись – и дружно расхохотались, снимая напряжение. Волны, чуть слышно шлепающие о борт флагмана Тихоокеанской эскадры, новенького, только-только пригнанного из Америки броненосца «Архангельск», пришедшего на смену заслуженному бригу, словно шептали: пора, пора…

Наместник его императорского величества на Дальнем Востоке, вице-адмирал Александр Александрович Верховцев прошелся туда-сюда по мостику. Поразительно, как быстро привыкаешь к хорошему. Не так давно мостик собственного шлюпа казался вполне большим, а любого из фрегатов эскадры и вовсе громадным. Сейчас же вспоминаешь – и думаешь: как там все помещались, и еще куча народу в довесок толкалось. Теперь же даже громада крупнейшего в мире броненосца уже не казалась чем-то невероятным. Равно как и орудийные башни, способные с одного выстрела разнести в щепки любой корабль из тех, с которыми он ходил в ставшую уже легендарной кругосветку.

Да, сколько лет уже прошло… Многое изменилось с тех пор. Когда Александр отправлялся в эти места, он буквально чувствовал испепеляющие взгляды сановников и заслуженных военачальников, свято убежденных, что они старались, заслужили, добились – а их вдруг обошел какой-то выскочка. Честное слово, если бы глаза могли жечь, от него осталась бы кучка пепла. Откровенно говоря, он знал, что так будет, и уезжал с радостью. Но тех, кто не угомонился, он со временем, добившись высот и хорошенько обустроившись на новом месте, растер в порошок – весь его