Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

— Можете мне не верить, но это было благодеяние. Вы же их видели. Думаете, они долго протянули бы, даже оставь я им родительские деньги?

После её слов перед внутренним взором Клермона встали лица братьев и сестёр Таденов, и он с сомнением глянул на ведьму, которая с серьёзным видом наблюдала за ним.

— Нет… Точно, нет. Такие без поддержки не выживают. Мальчишки слабовольны и слишком избалованы, а девочки беспомощны в силу данного им воспитания.

— Вот именно. Хоть обычно я не привязываюсь к семьям своих жертв, но они были детьми, и мы довольно долго прожили вместе. Что с ними сталось бы, оставь я их в живых? Знаете, я попыталась воззвать к совести жениха Тессы, который, узнав о нашем бедственном положении, отказался жениться на ней. Он даже посмел мне угрожать, если я тотчас не покину их поместье; видимо, не верил, что я действительно ведьма. Конечно, эта наглость даром ему не прошла, но что толку? Тессу пристроить не удалось. Так что был лишь один выход, поскольку я не хотела, чтобы мальчикам за украденный кусок хлеба выпустили кишки в какой-нибудь грязной дыре, а девочек пустили по рукам. Единственно, о чём я жалею, что Тесса сразу не умерла и некоторое время промучилась под пытками жрецов.

— Пытки? — нахмурился Клермон.

— Неужели не знаете? — воззрилась на него Мирелла. — В жреческом суде пытают не только подозреваемых, но и свидетелей, чтобы узнать правду они говорят или нет.

Клермон как ужаленный вскочил со стула и заходил по комнате. «Бедная девочка! Выходит, она умерла из-за меня. С другой стороны, кто знает? Может, ведьма лжёт, чтобы оправдать себя. На суде Тесса держалась так, что было сложно заподозрить, что в довершение к тяжёлой ране её истязали жреческие палачи. Впрочем, тогда мне было не до неё, и я мог просто не заметить», — метались мысли в его голове.

— Проклятье! Да как они посмели! Ведь она и так была чуть жива! — рявкнул он во весь голос.

— Моя вина, — вздохнула Мирелла. — Я же ощутила, что нож на что-то натолкнулся, но добить рука не поднялась. Решила, если выживет, значит, такова её судьба.

— Схожу ещё за одной бутылкой, — сказал Клермон, мучимый угрызениями совести.

— Не нужно, — остановила его Мирелла. — У меня есть что выпить.

Она подошла к шкафчику и извлекла на свет большую чёрную бутыль. По прикидкам Клермона, в ней помещалось не менее трёх литров вина.

— Да, если спросите, жалею ли я о содеянном, то мой ответ — «нет». И в том, что мучила бедных деток, я тоже ничуть не раскаиваюсь. Уж такова моя натура, и добрее я точно не стану.

После этой сентенции она выдернула пробку и принюхалась к содержимому бутылки, а затем вылила за окно. Не успел Клермон спросить, что случилось, как раздались воинственные крики, возвестившие о появлении врага, и в ту же минуту в комнату влетел запыхавшийся толстяк, ведающий разведкой.

— Спаси нас, Цем-воитель! Под стенами крепости встали убийцы-тумбины! Князь, что будем делать? Их много, очень много! — выкрикнул он плачущим голосом.

Чтобы справиться с гневом, Клермон прикрыл глаза. Будь у него на примете более достойный кандидат на должность старшего разведки, он прогнал бы взашей недалёкого паникёра, но подрывная работа старой княгини не оставила ему выбора. Этот тип хотя бы был ему верен. Да и в спокойной обстановке толстяк неплохо справлялся со своими обязанностями.

— Идём! Я хочу знать расположение наших отрядов и противника. А ещё мне нужна карта местности. Надеюсь, хоть это у нас есть?

— Да! — преувеличенно бодро воскликнул толстяк и, проклиная всё на свете, бросился догонять хозяина. — Кажется, художник её нарисовал, — всё же решился он сказать.

Клермон резко развернулся к нему.

— Какой ещё художник? — вопросил он сквозь зубы. — Я же велел её составить конюшему[36].

Толстяк с несчастным видом смахнул со лба пот, заливающий ему глаза.

— Князь, тут такое дело…

— Говори! — рявкнул Клермон, уже предвидя крупную неприятность.

— Масар Тригода подался в бега. Сколько мы ни искали, нет ни его самого, ни его семьи. Вещи тоже исчезли, одни пустые стены.

— Найди его! Иначе сам вместо него будешь болтаться на виселице. Понял?

— Понял! Как же не понять, — пробормотал толстяк и в который уже раз пожалел, что не взял отступные у старой княгини и не сбежал вместе с остальными.

Карта, нарисованная придворным художником, была великолепна. На громадном полотне темнели горы и зеленели леса; голубели озёра и реки; вдоль дорог теснились крошечные города и деревеньки; на лугах паслись коровы и козы — под присмотром юных пастушков и кокетливых пастушек; на полях трудились крестьяне, наряженные будто в праздничный день; около княжеского поместья маршировали вооружённые до зубов полки, все как один облачённые в сверкающую золотом амуницию. В общем, на карте было всё, кроме одного — изображённая на ней местность никак не соотносилась с реальностью. Это была чистой воды фантазия художника, который, страшно гордый собой, стоял рядом со своим детищем и с радостным нетерпением ожидал появления князя. И в самом деле, это была вполне достойная работа, почти шедевр, учитывая в какие жёсткие временные рамки поставили её создателя.

Клермону хватило одного взгляда, чтобы понять, что карта никуда не годится. В другое время он смягчил бы удар и сказал старику-художнику что-нибудь утешительное, но сейчас ему было не до политесов. Не проронив ни слова, он развернулся и скрылся за дверью.

Первым делом он направился к себе, где при помощи оруженосца облачился в защитные доспехи. Выйдя в коридор, он, к своему удивлению, обнаружил целую толпу перепуганных людей, которые с виноватой надеждой взирали на него. Возглавляла их не кто-нибудь, а сама старая княгиня.

— Князь, — кивнула она с надменным видом.

— Княгиня Савика, — поприветствовал её Клермон и нетерпеливо добавил: — При всём уважении, госпожа! Если вы решили выяснить отношения, то выбрали для этого неудачное время.

— Я вас не задержу. Просто хотела сказать, если вам понадобится помощь в обороне, вы можете рассчитывать на меня.

— Благодарю. Жаль, что вы запоздали со своим великодушным предложением. Как жена одного князя и мать другого, вы должны знать, что, при всём желании, я не смогу воспользоваться вашей любезностью. К обороне нужно готовиться заранее, а