Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

проёме двери, ведущей в кабинет Якова Марковича, со словами.

— До десяти ноль ноль первого числа вход в эту комнату воспрёщен для всех! Кто нарушит запрет — пожалеет!

— Но, Сарочка, — нерешительно попытался протестовать Яков Маркович.

— Яша, если тебе не нравится наша компания, выход из квартиры в той стороне!

Последовал величественный жест рукой в нужном направлении.

Алёна же, оборачиваясь к супругу, который с интересом наблюдал за восстанием женщин, громко произнесла.

— Что же касается вас, товарищ лектор от обкома партии… Если вы сегодня или завтра с утра хоть раз заикнётесь о политике или международных делах, то будете наказаны тем, что весь следующий, 1980-й год по гостям я буду ходить в одиночестве! А вам на эти часы буду вручать Соню! Чтобы вы не скучали!

— Я же говорил… — простонал Яков Маркович.

— А что будет, когда она родит второго ребёнка?

Присутствующие мужчины заулыбались, а женщины громко зааплодировали. Егор с улыбкой покачал головой. А Сара Абрамовна широким жестом хозяйки квартиры пригласила присутствующих.

— К столу, друзья! Проводим Старый год и встретим Новый год!

Все с шумом и усмешками на устах, кто в восторге, кто не очень, от выходки тети и племянницы, стали рассаживаться.

— И что это было?

Спросил супругу Егор, когда Ермолаевы к девяти утра первого января 1980-го года оказались у себя дома.

— Ты же видел, как горели глаза у наших мужчин при твоём появлении? Они были готовы оставить нас одних, только бы послушать тебя про Афганистан и вводе наших войск. Пришлось принять меры. И вообще, я не поняла, кто в нашей компании женщины, а кто мужчины. Любопытство — это привилегия и качество женщин. У нас же любопытством страдают мужчины. А любопытных всегда следует ставить на место, не зависимо от их пола. Иначе будет беда. Пришлось принять меры.

— Меня всегда уверяли, что в еврейских семьях господствует матриархат, — притворно вздохнул Егор.

— Я не верил. И вот сегодня убедился.

— Но только не в нашей семье, любимый.

Алёна обняла супруга за шею, глянула ему в глаза.

— Каковы будут ваши решения и повеления, мой господин?

— Плутовка, — поцеловал супругу Егор, подхватил на руки и понёс в спальню.

Глава 20

Гражданский вояка

2 января 1980 года. Северо-восток Афганистана. Горная местность.

Чем ближе Андрей подходил к району боевых действий, тем осторожнее себя вёл. Ему совсем не улыбалось попасть в руки моджахедов или аминовцев, из числа тех, кто выступил мстителями за своего лидера. Тех, кто мог вести бой с частями Советской Армии. Как ни медленно, с оглядкой, продвигался на север Андрей, но грохот артиллерии становился всё ближе. Несколько раз в небе проносились истребители-бомбардировщики с красными звёздами на крыльях. После чего слышались тяжёлые удары о землю взрывающихся бомб и ракет.

Да позиций стреляющей артиллерии оставалось каких то тридцать — сорок километров, когда распластавшийся за валуном Андрей в изумление широко открыл глаза. Двое уйгуров (Андрей в свое время хорошо проштудировал книги и журналы по этнографии из библиотеки матери) в форме солдат китайской армии вели пленного советского офицера. По погонам — старшего лейтенанта.

«Китайцы здесь⁉ — Ошарашенный Андрей не верил своим глазам. — Так наши воюют с китайцами⁉».

Пленный шёл с трудом (похоже, был ранен) и медленно. Поэтому конвоиры то и дело подталкивали его в спину прикладами своих винтовок, в надежде, что тот ускорит свой шаг.

«Ладно!» — сцепил зубы Андрей.

Быстро осмотрелся по сторонам. Никого больше поблизости нет? И двумя выстрелами из ТТ положил обоих конвоиров. Пленный с изумлением взглянул на убитых конвоиров. Увидел выскочившего из-за валуна Андрея в одежде местных таджиков. Нагнулся за винтовкой.

— Свой! — заорал Андрей, понимая, что его приняли за моджахеда. — Не стреляй! Свой я, свой! Моя фамилия Кошкин!

После этих слов офицер опустил винтовку, что уже было вскинул на Андрея, стволом вниз.

Андрей же сбросил с лица шарф, чтобы было видно — пусть небритое, но явно не афганское лицо. И подбежал к офицеру.

— Уходим!

— Ты кто? — спросил тот, слегка пошатнувшись.

— Потом объясню!

Андрей намеревался взять старлея под руку, чтобы помочь ему идти, хотя ситуация требовала бежать, как пришлось срочно менять диспозицию.

Из-за очередного крупного валуна, которыми было усеяно местное нагорье, выбежала группа китайских солдат. Андрей среагировал мгновенно. Толкнул старлея на землю. Сорвался с пояса гранату. Выдернул чеку и метнул в китайцев, падая рядом со старлеем, который уже успел открыть огонь из винтовки.

Взрыв разметал китайцев, но трое или четверо из тех, кто уцелели при взрыве, залегли и открыли ответный огонь. Старлей стрелял по китайцам из винтовки. Андрей решил вернуться за винтовкой уйгура, что оказалось метрах в семи от него. Как вдруг с правой стороны по китайским солдатам загрохотали выстрелы. Андрей посмотрел в сторону, откуда стреляли и чертыхнулся.

«Моджахеды!».

Десятка два, вооруженных винтовками и автоматами, мужчин в одежде местных таджиков приближались перебежками к месту, где залегли уцелевшие китайцы, стреляя на ходу.

— Уходим.

Тронул старлея за руку Андрей, уже вооружённый винтовкой погибшего уйгура.

— Поздно.

Проговорил старлей, разворачиваясь в противоположную от китайцев и таджиков сторону, и стреляя из винтовки.

Андрей оглянулся.

«Вляпались!».

До взвода китайских солдат спешили к месту боя. И как на зло, Андрей со спасённым офицером были как раз у них на пути.

Выхода не было. Потому Андрей, убедившись, что подобранная винтовка заряжена, вскинул ее. Выстрелить не успел. Из-за ещё одного валуна, расположенного между наступающими китайцами и Андреем со старлеем, выбежало до полусотни вооружённых местных афганцев. И сошлись в рукопашной с китайцами.

— Уходим, — вновь предложил Андрей партнёру по ситуации.

— Поздно. Уже не уйдем.

Андрей оглянулся. К ним приближались те, кто добивал китайцев, уцелевших после взрыва гранаты.

«Ну все, хана!»

Решил Андрей и вскинул винтовку. Выстрелить не успел. Старлей прижал её ствол своей ладонью вниз со словами:

— Свои!

И пояснил.

— Из отряда местной самообороны. Из сторонников Кармаля.

— А те? — спросил Андрей, указывая в противоположную сторону на вооружённых таджиков, которые добивали уцелевших в рукопашной китайцев.

— Местные моджахеды. Временно объединились с нами и «Парчамистами» против китайцев. Мы для них не так опасны, как китайцы. Мы рано или поздно уйдем из Афганистана, а китайцы нет. Если вошли, то навсегда. А местные это знают. И всё-таки кто вы?

Вопросительно посмотрел на Андрея старлей.

— Кошкин Семен Игнатьевич, представитель Госплана. Попал в переделку на карьере в Бадахшане. Уходил от моджахедов. Документы под одеждой. Могу показать.

— Потом! — отмахнулся старлей и представился, — Антонов Олег Фомич. ГРУ.

И стал подниматься. Ему помогали двое таджиков из числа подошедших моджахедов. Андрей поднялся сам, окружённый местными. Местные жители с недоверием и вопросительно смотрели на Кошкина.

— Наш. Из Москвы, — обронил