Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

знаний из особо упорных молчунов. Когда-то я увлекался этой темой. Не думаю, что тебе захочется испытать на себе китайские пытки.

В ответ переводчик испуганно закивал головой, показывая, что он выполнит всё, что от него требуют.

Не на шутку перепуганный происходящими событиямиЧжуан Чжун тем временем обратился к переводчику.

— Что он сказал? Что он говорит? Почему нас арестовали?

— Вы пострадали за свои длинные языки и свою глупость, — на прекрасном китайском народа хань, пояснил главе города Погодин.

— Ну, наконец-то сдали себя! — раздался голос с порога.

Погодин обернулся на голос. В дверях стоял глава разведывательных служб фронта.

— Нехорошо, Сергей Игоревич, — генерал прошёл в глубь комнаты, жестом показывая прочим: вывести арестованных и оставить их одних.

— Красиво прикидывались, что не знаете китайского. И это тогда, когда у нас такая нехватка людей, знакомых с языком и местными обычаями.

— Я боевой офицер, а не штабная…

Погодин осёкся, что чуть сгоряча не сболтнул лишнего.

— Крыса, — закончил за Погодина генерал.

— Сергей Игоревич, именно то, что вы настоящий боевой офицер, дослужившийся за годы войны от младшего политрука до командира полка, знакомый с китайскими обычаями и владеющий китайским, и заставляет нас поручить вам особое задание. Вы, наверное, слышали о Мао Цзе Дуне?

— Руководителе Коммунистической партии Китая?

— Именно. Товарищ Мао формирует отряды Народно-освободительной армии Китая. У него трудности с квалифицированными командными кадрами. Товарищ Сталин приказал подобрать наиболее боевых и грамотных офицеров, владеющих китайским, и направить их военными советниками к товарищу Мао. Вы одна из самых подходящих кандидатур для выполнения этого задания, товарищ Погодин. Так что сдавайте полк заместителю и едем в штаб фронта. Оттуда на самолёте вместе с группой товарищей вылетите в расположение товарища центра формирования НОАК.

— Можно вопрос? Когда вы узнали, что я владею китайским?

— Мы заинтересовались вами, когда вы дважды разоблачили японских агентов, выдававших себя за китайцев-переводчиков. Подняли вашу биографию, и выяснили, что ваши родители жили по соседству с кварталом, заселённым рабочими из Китая, и вы с детских лет входили в компанию местных китайских сорванцов и считались среди них своим. С возрастом увлеклись китайской культурой. Намеревались поступить в университет на исторический факультет, чтобы специализироваться по истории Китая, но война сорвала ваши планы.

«Так вот почему меня занесло в Погодина, — догадался Антон Веснин, — родственные души: я увлекался советским, а он китайским», а вслух сказал, обращаясь к начальнику разведывательных служб фронта.

— Разрешите сдать полк комбату один.

— Разрешаю…

Глава 19

Новый год и нежданные странствия

Кабул, 16 сентября 1979 года

Андрей только что вернулся в Кабул из Хаджигака провинции Бамиан, где пробыл месяц, разрабатывая с местными проект строительства обогатительного комплекса по обогащению и переработке железной руды, добываемый на местном месторождении.

У входа в гостиницу он столкнулся с Охримюком, который выходил из здания.

— Михалыч, привет.

— Здравствуй, Игнатьич. Из Хаджигака?

— Оттуда.

— А я в Кранак Канджар. Надо оценить месторождение ртути.

— Слушай, Михалыч, что происходит? Почему афганцы так взбудоражены?

— Вчера арестовали Тараки.

— Чего? — присвистнул Андрей. — И кто вместо него?

— Хафизулла Амин.

Охримюк огляделся: никто их не может подслушать?

— Сейчас начнётся. Этот такого натворит. Вернусь, поговорим, а сейчас извини. Машина за мной пришла и ждёт.

— Удачно съездить.

Андрей проводил глазами машину, закрепленную за Охримюком вместе с шофером из местных, и прошёл к себе — отдохнуть с дороги.

Кабул. 30 ноября 1979 года.

— Гад Амин. Что он творит!

Охримюк в сердцах сплюнул.

— Ты о чём, Михалыч?

— Это же надо было додуматься. В мусульманской стране с пережитками средневековья, конфисковать все земли, духовенства, а также земли средних и мелких феодалов. Идиот!

— Это я знаю, — вздохнул Андрей.

— А результат знаешь? Треть армии уже перешла на сторону моджахедов. Духовенство призвало местных к священной войне с вероотступниками и неверными. То есть, со сторонниками Амина из «Халка», и с нами, заодно. Вот так-то. Уже две трети страны выступили против власти Амина. Пятнадцать провинций уже потеряны. А несколько миллионов жителей Афганистана сбежали, кто в Пакистан, кто в Иран. Представляешь, во сколько раз вырастет сейчас численность обученных военному делу моджахедов. Это уже никаким террором не задавишь. А террор. Мозги же иметь надо. Только какие мозги у зятя Амина, который возглавил госбезопасность. Сопляк, сосунок безмозглый! Толку, что учился в Союзе, в Донецке, столице Донбасса. Ума, как не было, так и нет! Представляешь, что учудил? Мальчик, школьник лет десяти, бежал по коридору школы. Случайно зацепил и сбил портрет Амина. Так его по приказу этого придурка — зятя Амина — отправили в тюрьму. Представляешь, сколько родителей после такого инцидента не пустят своих детей в школу! Идиот!..

Кабул. 25 декабря 1979 года. Время к полудню.

— Кириллович, ты откуда? — ахнул Охримюк, который в здании советского посольства пережидал заваруху в Кабуле. А именно — когда закончится штурм подразделениями спецназа и мусульманского батальона (из бойцов и офицеров Советской Армии) дворца Арк, в котором находилась резиденция Хафизуллы Амина.

— Из Москвы, Михалыч, из Москвы! — ответил Кириллович и внимательно посмотрел на собеседника Охримюка, в форме полковника артиллерии, который тоже с интересом рассматривал неизвестного ему офицера.

— Знакомьтесь, — спохватился Охримюк.

— Полковник Семёнов Николай Иванович. Военный советник, — представился Семёнов.

— Полковник Корнеев Анатолий Кириллович. Военный советник, но во Вьетнаме.

Семёнов рассмеялся, а Охримюк обратился к фронтовому другу.

— Присаживайся, рассказывай.

— А что рассказывать? Был в Москве, в командировке. Узнаю, что наши собираются направить войска в Афганистан. Ну и задержался, чтобы лететь вместе с ними. Ох, и зрелище утром на аэродроме было. Прилетаем в Кабул. Ах да. Вы же основного не знаете. Ввожу в курс дела. Когда Амин сверг и убил Тараки, говорят, Леонид Ильич был в шоке. Амин своими глупостями ещё больше расстроил Леонида Ильича. Поголовным террором и нападками на духовенство возбудил против себя почти всё сельское население Афганистана, горцев, часть горожан. Он что думал, в Москве этого не видели и не знают?

— Знают, конечно, — поморщился Охримюк. — Только такого оголтелого, с манией величия, разве остановишь?

— Когда до Амина начало доходить, что он теряет страну, и может потерять власть и жизнь, — продолжал свой рассказ Корнеев, — он обратился к Леониду Ильичу с просьбой ввести наши войска в Афганистан. Политбюро отклонило его просьбу со словами «С народом воевать не будем». Амину это не понравилось. Но он не терял надежду, что уговорит наших. И ещё дважды обращался с просьбой ввести наши войска в Афганистан. Получил отказ. Когда понял, что наши вводить войска не намерены, обратился с подобным предложением к американцам. Те дали своё предварительное