Читать книгу - "Сиротинушка казанская - Квинтус Номен"

бандитам и получал от них изрядные за покровительство деньги, доказательства прилагаются. По нашему мнению имярек о наших расследованиях вызнал и сбежал за границу, свидетельства его выезда у службы пограничной охраны имеются». И действительно, на таможне и в пограничной страже записи о выезде означенных лиц имелись, и министр внутренних дел, поняв, что и далее он будет получать подобные же ответы, просто перестал такими вопросами интересоваться, хотя относительно действительности вояжей заграничных полицейских чинов у него ни малейших сомнений не было: суть указа Александра III он помнил, и не считал, что его исполнение может для Державы принести какие-то неприятные последствия. Сам указ — точнее, наказ, данный покойным императором Сиротинушке — был ему, конечно, в подробностях неизвестен, но он очень хорошо помнил, что Александр Александрович, когда ему доложили о том, что некий чин прикрывал действия разбойной банды, заметил, причем даже без гнева, а как вещь совершенно житейскую: «таким, как он, место не на Земле, а лишь в аду». А чуть позже, когда сам Вячеслав Константинович ему докладывал о том, что «банды более нет», лишь спокойно кивнул и произнес лишь «Ну и ладно». А вот ликвидацией банды тогда как раз охранники компании и занимались, и фон Плеве был убежден, что императору это уж точно известно. А что полиции много где стало работать легче, так и вовсе отлично — тем более, что Сиротинушка не «брал правосудие в свои руки», а лишь исполнял царский наказ…

Инженеры, по мнению Валерия Кимовича, совершили свой, инженерный подвиг: в середине января заработал тракторный завод в Павлодаре, а в самом конце месяца — и завод в Барнауле. И Саша поехал в Барнаул для того, чтобы тамошний завод еще более расширить, правда при этом не подразумевая, что тракторов там будет больше изготавливаться. Просто там «другие трактора» уже к концу года должны будут выпускаться, не на колесах, а на гусеницах. Просто потому, что трактора на колесах ту же степь пахали с большим трудом, особенно по весне, а уж черноземы на них пахать было сущим мучением: они просто в грязи вязли. А гусеничные — два опытных экземпляра, которые были изготовлены в Богородицке — и по чернозему прекрасно работали, и в степи самую тяжелую целину прекрасно поднимали. Их выделка, конечно, была делом куда как более трудоемким, да и научиться управлять ими оказалось гораздо труднее — но игра тут явно стоила свеч. Тем более, что училища компании уже и рабочих довольно неплохих выпускать стали массово, так что рабочих на заводы собрать стало совсем просто, и среди мужицких детей подросло достаточно парней, школу четырехлетнюю окончивших, которых стало возможно управлению почти любой машиной обучить. Но главное — уже было, куда все эти машины (и всех, разным работам обученных людей) применить.

И особенно много появилось «вакантных мест» как раз на Дальнем Востоке. По расчетам работников планового отдела, именно на Дальнем Востоке одних мужиков было возможно землей обеспечить до миллиона человек, и это считая «расширенную норму наделов переселенцам» по полсотни десятин на семью. Правда, в эти полсотни входили в разные неудобья и лесные наделы, так что если только пахотные земли считать, то выходило до двенадцати десятин на хозяйство, но при урожаях, которые уже в переселенческих деревнях собирались, и это было очень немало.

Вот только чисто «мужицких» вакансий избытка не было, там и те, кто уже переселился, больше половины пахоты использовать стали. Но если там не зерном заниматься, а выращиванием скота и птицы, то тут народу требовалось уже немало. Причем люди требовались обученные работе с машинами разными, и больше всего требовались те, кто умеет на электростанциях работать: их-то теперь в каждой деревне ставили, а машины многие только от электричества и работать могли. Те же сепараторы, с помощью которых выделывалось коровье масло, или машины для изготовления порошка яичного. Или кормораздатчики, доильные машины: ведь столько коров, да еще таких породистых, руками уже просто выдоить невозможно.

Но и работники, умеющие машиной корову выдоить, или выкосить траву на сено в неудобьях маленькой косилкой с мотором, водители телег, а так же те, кто всю эту технику чинить умеет, тоже требовались в огромных количествах. А еще — рыбаки и рыбосолы: сколь ни странно, при изобилии на Дальнем Востоке рыбы и тех, и других было на удивление мало. Особенно рыбосолов не хватало — и с Нижнего Поволжья на Восток потянулись новые, весьма востребованные в тех краях переселенцы.

Которым, понятное дело, нужно было жилье по крайней мере не хуже, чем у них раньше было — но как раз с этим в тех краях проблем вдруг не стало. Не то, чтобы совсем уж «вдруг», просто внезапно выявились «новые источники дешевых стройматериалов». Прошлой осенью они выявились, когда кто-то из инженеров, озабоченный вопросом изготовления в тех краях камышебетонных блоков для сельского строительства, не обратил внимание на гаоляновую солому.

В принципе, как выглядит веник из сорго, прекрасно знает большинство русского народа (по крайней мере во времена Валерия Кимовича это вообще все знали). А солома гаоляна, который часто вырастает и до трех метров, от «веника» отличалась очень мало — и когда этот инженер попробовал вместо рубленного камыша использовать рубленый гаолян, то оказалось, что блоки даже лучше, чем из камыша получаются. Причем лучше по двум параметрам сразу: эта солома в смеси с цементом «укладывалась плотнее» поскольку была мельче, и цемента тратилось тоже меньше — а по прочности… ее, как и камышовую, тоже можно палкой пробить, но для постройки одноэтажных домов прочности хватало. А второй параметр был и вовсе смешных: эту солому можно было крошить в обычной деревенской соломорезке, так что из «гаолянобетона» дом можно было прямо на месте и отлить в деревянной опалубке.

Причем дома получались легкими, их можно было ставить и на «бревенчатом фундаменте», хотя в этом случае они были не особо и долговечными — но и эту проблему перебравшиеся в те края мужики уже научились решать: в первый год они в таких домах жили, затем строили уже нормальный фундамент и «соломенный» дом, распилив его на блоки, просто переставляли на новое место. А в новых городах (и в «старых», где народу тоже изрядно прибавлялось) из «соломы» просто строили над уже существующими домами дополнительный этаж…

В середине марта Саше снова пришлось посетить императора: у того возник довольно серьезный вопрос:

— Александр, — и обращение по имени означало, что царь «разговаривает официально» и намерен получить