Читать книгу - "Рассвет русского царства. Книга 16 - Тимофей Грехов"

как нам заставить написать об этом наместника? — спросил Айдар.

— Мы его напишем за него.

И вроде бы план был готов, но оставалась проблема с печатью. Без неё всё было бессмысленно.

От Гульнары Юнус узнал, что печать наместника лежит в его кабинете, в ларце на столе. И Юнус попросил её достать печать на одну ночь. Она спросила зачем. Он сказал, что боярин один хочет подделать грамоту на землю. За это он щедро заплатит, и они уедут вдвоём в Астрахань и купят там дом.

Она принесла печать на следующую ночь. И печать вернулась в ларец до рассвета.

Гонца с письмом в Сарай отправили в тот же день. Причём удалось найти русского, который давно принял ислам. Ему сказали, что письмо от наместника и что за скорость ему заплатят. Он поверил, потому что печать была настоящей.

Место для встречи Тимербек выбирал сам.

Ехал по правому берегу от Казани вниз три дня, смотрел. Искали, чтобы берег был высокий и лесистый, а под ним снег, чтобы стрелять сверху, и чтобы конь не мог сразу взлететь на обрыв. Чтобы место было в дне пути от Казани, не ближе, потому что ближе казанские разъезды, и не дальше, потому что дальше русские могут не пойти под берегом.

Такое место нашлось. Лес на гребне сосновый, густой, с ельником по распадку. Обрыв в рост человека, снежный надув под ним. Полоса льда шириной шагов в триста.

Встали за гребнем. Костры жгли только малые, из сухостоя, и так чтобы дым уходил в ельник и не поднимался. Коней держали в глубине, за версту.

Так стояли полторы недели.

Гонец до Сарая по их прикидкам должен был дойти за шесть дней. Строганов собирался… неизвестно сколько. Поэтому за заледеневшей рекой следили днём и ночью.

— Ты уверен, что он купится? — спросил Айдар на седьмую ночь.

Они сидели в распадке у костра. Тимербек грел руки.

— Надеюсь, — сказал он. — Сам понимаешь, в таком деле нельзя быть уверенным наверняка. Но, — он помолчал, — я думаю, купится. Печать настоящая. Слова настоящие, жена наместника и правда больна, и он это знает. Должен поехать.

Айдар кивнул.

— Главное, чтобы не взял с собой большого охранения.

— Он спешит. — Тимербек пожал плечами. — Кто спешит, много людей не берёт, они его задерживают. Сотня, может, полсотни, но не больше. Но если их будет много… — он посмотрел на Айдара. — Если их будет много, мы не станем рисковать. Наши жизни дороже жизни этого шайтана.

— Хотел бы я сойтись с ним сам, — сказал Айдар и посмотрел в огонь. — Один на один. Снять ему голову и насадить на пику. И привезти Сеид-Махмуду. Уверен, после этого он посмотрит на нас иначе.

Тимербек поднял голову.

— Не вздумай, — сказал он.

— Что?

— Не вздумай сходиться с ним один на один. Или отправишься к предкам раньше срока. Он твоего Ибрагима убил в поединке при всём войске. Он Ахматова сына Сайида убил, а Сайид тебя бы пятерых стоил. — Он серьёзно посмотрел на Айдара, строго сказал. — Убей неверного, и всё. Стрелой. Из-за спины. Никаких красивых поединков. Поединки потом сочинишь, если так хочется, у костра, для тех, кто не видел.

Айдар молчал.

— Скрещивать с ним клинок в честном бою не смей, — ещё раз повторил Тимербек и, когда Айдар отвёл глаза, добавил. — Ибо он убьёт тебя.

Больше об этом не говорили.

На двенадцатый день дозорный сполз с гребня и сказал, что на льду показался конный отряд.

Собрались в одну минуту. За полторы недели каждый знал своё место. Лучники на гребень, за сосны, в снег. Пара десятков побежала за их конями. Тимербек с Айдаром выбрались на гребень, к дозорным.

Времени присмотреться хватило.

Русские шли шагом. Тимербек считал. Два десятка всадников. С заводными. Заводных шло много, но головы у тех были внизу. Ноги еле переставляют, а бока в мыле даже на морозе.

— Двадцать, — сказал Айдар тихо. — Двадцать четыре.

— Ищут место, — заметил, как оглядываются враги Тимербек. — Видишь, как смотрят на берег? Встанут в распадке. В нашем.

Впереди ехал один на крупном чёрном коне. Он повернул голову к берегу и показал рукой вперёд, на распадок.

Айдар его узнал первым. Он видел его за Сурой, в тот день, с расстояния в двести шагов, среди пушек. Но лицо это он запомнил так, что узнал бы через двадцать лет.

— Он, — сказал Айдар.

И потянул стрелу.

Тимербек хотел сказать: подожди, пусть подойдут ещё на полсотни шагов, пусть все лучники возьмут по цели. Не успел. Айдар уже натянул. Целил в шею, под край шлема. Рука у него была верная, и расстояние было сто пятьдесят шагов, для его лука ничего.

В ту секунду, когда пальцы отпустили тетиву, с реки поднялся ветер.

Стрела ушла. Прошла у самой морды черного коня, так близко, что конь мотнул головой, и ударила в лёд в трёх шагах впереди.

Почти на аршин (около полутора метров) мимо.

Айдар зашипел.

С гребня защёлкали тетивы, семь десятков разом, и вот теперь Аллах был к ним щедрее.

Четверо русских упали с коней сразу. Трое качнулись, схватились кто за плечо, кто за бок, но удержались. Кони заметались, связки заводных перепутались, кто-то заорал по-русски.

— Вперёд! — крикнул Тимербек и запрыгнул на коня.

— Убить их всех! — крикнул Айдар рядом.

Из распадка на лёд, вниз по снежному надуву, посыпалась сотня всадников.

* * *

Барс от неожиданности встал на дыбы.

Я удержался. Честно, не знаю как. Он опустился, и я дёрнул повод влево, к реке, от берега, и в ту же секунду сверху увидел рой стрел.

Много. Очень много.

Почти сразу я увидел, как из седла вылетел парень слева от меня. Просто вылетел, будто его дёрнули за верёвку, и упал на спину, стрела торчала у него из груди. Видел, как ещё двое падают. Видел, как Елизар схватился за плечо и согнулся, но остался в седле.

Дальше не смотрел. Голова работала так, как работала всегда в такие минуты, быстро и холодно: мыслей в ней было три.

Первая. Мы на открытом пространстве и слишком идеальная мишень.

Вторая. Стреляют сверху, с гребня, из-за деревьев и их не достать. Даже если у меня двадцать арбалетов. Пока мы их перезаряжаем стоя на льду, нас