Читать книгу - "Рассвет русского царства. Книга 16 - Тимофей Грехов"

Землю дал у самого устья.

Тимербек помнил, как первый раз выехал смотреть эту землю. Ехал полдня. Степь становилась всё ниже, всё плоше, и трава на ней всё реже, а потом трава кончилась и пошёл солончак. Белая корка на земле, как снег, только не тает, а хрустит под копытом. Колодцы там были. Вода в них была горькая, конь пил и потом три дня маялся животом. Овцы ели эту траву, и молоко у них шло с горечью, и ягнята дохли.

Осенью с Каспия приходил ветер и гнал солёную пыль, которая забивалась в глаза, горло, шерсть скота. Зимой снега почти не было, и скот ел кору с саксаула*.

(Саксаул — это род небольших деревьев и кустарников, которые растут в пустынях и полупустынях (преимущественно в Средней Азии, Казахстане, на юге России). )

Хорошие земли у Сеид-Махмуда были — выше по Волге, по Ахтубе, на старых ордынских кочевьях. Но там сидели его собственные беки, и делиться с казанскими пришлыми никто не собирался. Пришлым дали то, что не жалко.

Первый год пала треть скота.

Второй год половина от того, что осталось. Кибитки начали уходить. До Казани было далеко и страшно, зато рядом сидели астраханские беки, у которых трава была зелёная. К ним и уходили. Тимербек не держал… он всё понимал.

К третьему году у него осталось двести кибиток. У Айдара сто двадцать.

Сеид-Махмуд об этом знал и ничего не делал. Зачем? Пришлые сами разбегаются по его улусам, оседают, женятся на его девках, и через десять лет никакого казанского кочевья не будет, будет астраханское. Умный был хан. Зла он никому не желал, он просто думал о своих больше, чем о пришлых.

А потом пошли слухи.

Первым принёс их купец, что шёл с Волги с рыбой. Русские собирают большое войско на Сарай. Потом второй, потом гонец от астраханского бека, потом уже все знали. Строганов ведёт на Орду тридцать тысяч…

Строганов.

Тимербек это имя знал давно. Да, что уж говорить, все казанцы его знали. Проклятый Тимер-шайтан…

(в переводе: Тимер — железный, Шайтан — дьявол, бес. Железный дьявол).

Так его звали в кочевьях — за пушки и за ту сталь, из которой были кованы кирасы его людей.

Айдар пришёл к Тимербеку в юрту в тот же вечер, как слухи дошли до него.

— Он идёт по Волге, — сказал Айдар. — Мимо Казани. Туда и назад.

— Думаешь, он возьмёт Сарай? — спросил Тимербек.

Айдар задумался.

— Он взял Казань, а Муртаза и Шейх-Ахмед залили Большую орду собственной кровью. — Он сделал паузу. — Думаю, что Строганов возьмёт Сарай.

— Допустим, — произнёс Тимербек. — И что ты хочешь?

— Его голову, — сказал Айдар.

Долго споря, они за ночь сговорились действовать вместе, как и всегда. Как завещали их прадеды, деды и отцы. Два рода были союзниками не на словах, а на деле.

Однако плана ещё не было. Сговорились о главном: если Строганова можно достать, они его достанут, и ради этого можно бросить остатки кочевья на солончаке. Кибитки и так разбегались.

Людей в Казань послали в первую неделю. Пятерых, по одному, разными дорогами. Воинов среди них не было. Выбирали тех, кто умел говорить и умел не выделяться. Двое из них были родом с казанского посада, у них там оставалась родня.

Им было велено смотреть, слушать и узнать, где остановится Строганов, сколько при нём людей, как охраняют.

Первые вести пришли через месяц. Строганов пришёл в Казань с тридцатью тысячами. Стоял три дня. Жил у Бледного. Кара-Булат от него не отходил. Курмышских кирасников при нём было тысяча двести, и они стояли вокруг двора наместника так, что мышь не проскочит.

Потом Строганов ушёл на Сарай. И тогда Тимербек велел своим людям делать то, что они умели лучше, чем воевать. Собирать сведения, слухи… всё могло стать полезным.

К Бледным подобраться было трудно. Наместник после лета, когда его чуть было не убили на улице, усилил охрану. Стража на воротах, стража во дворе, чужих внутрь не пускали. Но двор большой, людей в нём много, и не все они стража. Есть конюхи, водоносы, истопники и кухарки.

На кухне у Бледных работала повариха.

Звали её Гульнара, была она из крещёных татарок, лет тридцати, вдова, полного телосложения, и не то, чтобы красивая, но и не страшная, но главное — ОДИНОКАЯ. Муж её погиб на площади в тот день, когда брали Казань, и с тех пор она жила при кухне наместника, потому что идти ей было некуда.

Один из пятерых соглядатаев, Юнус, ей понравился. Юнус был молодой и красивый, и умел ухаживать за женщиной.

И если бы не приказ Тимербека не трогать его, то Юнус давно кормил бы червей. Однако мурза понимал ценность этого человека. И его прогноз оправдался, когда он послал Юнуса в Казань.

Юнус торговал на базаре рыбой, и через месяц Гульнара оказалась очарована им. Она ему рассказывала всё. Кто что ел на дворе, кто с кем спит, кто кого бил. Юнус слушал и запоминал.

А в конце января она рассказала ему то, что могло помочь Тимербеку.

Она рассказала, как несла наместнику в горницу горячее, и как за дверью кричали. Наместник и хозяйка. Она встала под дверью и всё подслушала.

Наместник закричал. Гульнара не поняла всех слов. Что-то про честь, про то, что он не позволит, чтобы чужой мужик… Хозяйка тоже кричала. Что у неё не будет детей. Что Строганов сам это сказал. Что если она умрёт, его честь будет лежать рядом с ней в земле. Но суть она поняла. Хозяйка больна и спасти её может только Строганов.

Потом наместник стукнул кулаком по столу так, что Гульнара уронила горячее и убежала.

Тимербек, когда ему принесли эти слова, долго думал составляя план. Потом позвал Айдара.

— Жена наместника больна. Она не может иметь детей и помочь ей может только Строганов.

— Я не понимаю, чем нам это поможет, — сказал Айдар.

Тимербек покачал головой.

— Если наместник напишет письмо Строганову, что его жене плохо, тот, мне кажется, поспешит на помощь.

— Так его жене же не плохо? — Айдар до сих пор не сообразил, что предлагал Тимербек.

— Но Строганов-то этого не знает. Он будет видеть в послании другое. — Он сделал многозначительную паузу. — Осталось дело только за посланием.

— И