Читать книгу - "Рассвет русского царства. Книга 16 - Тимофей Грехов"

— Не знаю. И мне плевать. Василиса сильная, и дождётся тебя. Ты главное поспеши. — Я покачал головой, считая, что просто потрачу время. — Дим, — произнёс он гораздо тише, — пожалуйста помоги… я в тебя верю.

Хуже всего было то, что он и правда верил. Стоял и смотрел, и ждал, что я скажу «да», и это словно по мановению руки решит всё. Как будто я не лекарь, а ангел, спустившийся с небес, даровать исцеление.

Я вздохнул.

— Вели седлать коней.

Ярослав повернулся к воротам так резко, что перевязь на руке съехала, и заорал, чтобы звали Ратмира.

Ива узнала через минуту. Она вышла на двор уже в тулупе, с луком за спиной и с саадаком (колчаном со стрелами) на поясе.

— Ты остаёшься, — сказал я.

— Нет.

— Ива.

— Я еду с тобой.

Я открыл рот, чтобы сказать ей всё, что положено. Что скачка будет такая, что опытные воины могут не справиться. Что в Сарае с Ярославом безопаснее. Хотя это спорный момент… но для острастки привёл бы и его. Что в Казани я буду сидеть при больной, и ей там делать нечего.

И закрыл рот.

Потому что оставлять её здесь я не хотел. Сарай был чужим городом, набитым людьми, которые вчера ещё были врагами. Мурзу Мурата и его полусотню взяли, но кто сказал, что он был последний? А Ива при мне… с ней мне было спокойнее. Странно, но так.

Я махнул рукой.

Она не улыбнулась. Просто кивнула и пошла к конюшне, и я услышал, как она уже на ходу кричит, чтобы ей подобрали заводных.

Времени на сборы я дал час.

Войско ушло с полудня и идти оно должно было медленно. К вечеру они встанут лагерем верстах в пятнадцати. Догнать их можно к темноте, если поторопиться. А догнать было крайне необходимо. У меня в Сарае был только походный сундук, и в нём ножи, иглы да склянка спирта. Всё лекарское богатство ушло с Фёдором и Инной в обозе.

Вскоре ко мне подбежал Ратмир.

— Готовь двадцать воинов, — приказал я. — Самых молодых и выносливых. Кто в седле не пятый год, а с детства. По пять коней на каждого. Один под седлом, четыре заводных.

— Пять? — Ратмир поднял бровь.

— Пять. Гнать будем изо всех сил.

Он кивнул и ушёл командовать. Коней у нас после Волги было столько, что хоть каждому по десять можно было выдавать. Всё, что осталось после сражения с Муртазой и Шейхом, теперь стояло в сарайских загонах. Правда, я велел выбирать не ордынских, а своих. Ордынские кони были хороши, но чужие… на пятый день чужой конь может выкинуть, что угодно.

Пока седлали, я отдавал указания.

Начал с Хасана. И первое, что надо было обговорить, касалось мурз. Каждого принимать, как принимали. Двойная клятва, тамга, запись в книгу, сын в аманаты. Ни одному не спускать, ни под какие условия. Пока для поблажек рано… они будут, но позже, так сказать, когда заслужат. Дьяк остаётся при нём, книгу вести в двух списках, второй список — Ярославу.

Второй вопрос по муллам. Тех двоих, что под стражей, не трогать. Ни казнить, ни отпускать. Пусть сидят до лета, до моего или до Марии слова. И другим это послужит уроком.

Третье. Гарнизон, крепость… всё это на Ярославе, и Хасан ему в этом не хозяин, а помощник. Если Ярослав скажет «надо» — значит, надо.

Хасан кивал. Кресту на его шее было девять дней, и он ещё трогал его пальцами, когда задумывался.

— В Москву по лету, — напомнил я ему. — Клятву повторить при Великом князе. — И с угрозой в голове произнёс. — Не вздумай забыть кто тебя на трон посадил. Ведь я могу вернуться и…

— Не забуду, — серьёзным тоном ответил Хасан.

Я кивнул и повернулся к Ярославу.

— Форт. Ищи место, как лёд сойдёт. Нужен высокий берег, чтобы пушки подняли, и чтобы реку видно было в обе стороны. Летом река в том месте не должна пересыхать. Как найдёшь, шли гонца, я пришлю инженеров. Дай Бог, фрязины согласятся взяться за эту работу.

— Понял, — ответил Ярослав.

— Посылайте гонцов в дальние аулы, кто ещё не приехал. Вначале не с угрозой, а с приглашением. Если не приедут отправляй сотни, в кандалах пусть везут в Сарай. Жестоко, но другие несколько раз подумают показывать гонор.

— Понял.

— Русских, кто остался, приставить к делу. Кто умеет плотничать — к плотникам. Кто ничего не умеет — к Кара-Булатовым, пусть коней пасут. Никого не бросать без дела.

— Дим.

— Что?

— Я всё это знаю, — проворчал он.

Конечно, он всё это знал. Ведь он был со мной при взятии Великого Новгорода и Казани. Он видел, как это делается. Я же… просто выговаривался. Слишком быстро поменялись планы. Я не был готов покидать Сарай так быстро. Хотя, может, оно и к лучшему. Невозможно тянуть всё самому.

Я ненадолго замолчал.

— Как что-то будет известно по состоянию Василисы, пришлю гонца, — сказал я. — Хорошее или, не дай Бог, худое, всё равно пришлю.

— Я буду ждать.

— И по лету жду тебя дома. В Александрийске. Посмотришь каким стал твой сын.

Он дёрнулся. Как всегда, когда я говорил про Юру. Потом кивнул. Не сказал «да». Не сказал «нет». Этот вопросы мы старались не подымать. Я знал, что Ярослав благодарен мне за то, что я забочусь о его сыне, но при этом выказывал открытое безразличие.

Мы обнялись. Он стиснул меня здоровой рукой и подержал дольше, чем положено.

— Василиса сильная, — сказал он. — Она копьё держала на пятом месяце. Такие просто так не сгорают.

Я кивнул.

Ратмир подвёл Барса. Барс после раны в бедре ходил ровно, кость была цела, мясо давно затянуло. Он всхрапнул мне в ладонь и повернул голову к воротам, будто ему тоже надоел Сарай.

Я повернулся к Ратмиру.

— Может, останешься? Немолодой уже.

— Нет, — ответил он. — Я с тобой поеду. — И чуть тише добавил: — На душе у меня не спокойно.

Я больше не стал отговаривать. С Ратмиром мне самому было спокойнее.

Двадцать курмышских стояли в сёдлах. Все молодые. Я оглядел их. Двое или трое из тех, кого набирали новиками в Курмыше пять лет