Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

сложилось то, что не давалось мне минуту назад, жратвой она себя штопает, так что лупить ее понемногу — то же самое, что подкармливать, причем за мой же счет, а сундуков у меня на это не напасешься.

Бить в полную здесь нельзя, остаток ската висит над нами на честном слове, через проход спит пустой до дна староста, в соседних секциях мужики, и что у нее за пластины, я понятия не имею. Для начала единичка, поглядим, как держит.

Пока она глотала, я по стеночке подобрался поближе и дождался, когда внутреннее крыло пойдет мимо. Кулак мой лег точно в ближнюю пластину, а Разрушения в нем было ровно на пробу. Отозвалась она одним глухим гулом, без единой трещинки, а у меня от отдачи руку заломило до плеча. Держит, зараза, сколько ни колоти, и это похуже ее аппетита будет. Хотя по распространению импульса все же какие-то выводы сделал, просто тварь слишком крепкая, но точно не неуязвимая.

Гостья лениво повела крылом, а меня снова оторвало от пола. Летел я из конца в конец и по дороге разглядел сверху собственную раздавленную кровать. Сяду хотя бы в знакомое место, мелькнуло у меня, и угадал, угол тот же, разве что без шторки.

Заодно с крыла в мою сторону сорвалась горсть шипов, и пара-тройка из них засела у меня в бедре. Боли поначалу не было никакой, один холодок. Потом онемение двинулось от ступни вверх, и к колену нога перестала отзываться на уговоры. Шипы я выдернул, они полые и легкие, только что попало внутрь, обратно уже не достанешь.

В себя я еще толком не пришел, а сзади на тварь уже кто-то насел, слышны крики, сквозь пролом видно, как сверкает усиленная Основой сталь, и стража стягивается со всех сторон, хотя с обрушения потолка прошло всего несколько секунд. Разок она даже отмахнулась, но башку свою из моего барака так и не достала.

Наоборот, посмотрела на меня и уже открыла пасть… Ну и дрянь же там, конечно, зубов жопой жуй, растут они в глубину рядами, и конца им отсюда не видно. Вонь оттуда шибанула такая, что глаза у меня заслезились, тухлятина, которую неделю продержали на солнце, а поверх нее что-то кислое, от чего запершило в горле. Морда подалась ко мне, и я вжался спиной в стену, отыграв у нее этим сантиметра два, не больше. Ужинать она, ясное дело, собралась мной, а я даже штаны натянуть не успел.

Только отметил это, как монстр пошатнулся и завалился на бок. Тележка устала стоять у сундука и в один прыжок вбилась ему в лапу, от чего та чуть ли не хрустнула и подкосилась. Свинка у меня тяжелая, на хороший таран хватит, и вес этот целиком ушел в одну точку. Козинаки она бросила ради меня, и после этого наговаривать на нее я, пожалуй, перестану, хотя бы при людях.

Снова разбег, удар лбом, и в этот раз тварь оказалась готова. Тележка еще набирала ход, скребя копытами по полу, а гадина успела вывернуть шею ей навстречу. В последний момент она перехватила свинку за спину и подбросила в воздух. Попутно она чуть взмахнула крылом, и с края пролома снесло изрядный кусок крыши.

Визг Тележки, наверное, услышали даже в Северане, а сама она взлетела на добрых пять метров и закрутилась там в лунном свете, растопырив ноги. Морда у нее в полете обиженная, и в другой раз я бы над этим посмеялся. Вот только под ней ждет распахнутая во всю ширь зубастая яма.

На ногу я опереться не могу, а значит, и удирать мне некуда, короля дед унес в проход, а свинку мою вот-вот проглотят.

Волна Основы ударила по мозгам, и по коже у меня пробежались красные разряды. Звуки разом приглушились, и всё вокруг будто бы превратилось в кисель, даже воздух стал густым. Свинья медленно крутится наверху и потихоньку перебирает лапками, а внутри у меня закипает тяжелая темная ярость, на мое обычное ворчание она не похожа ничем, и Основа вместе с ней сама рвется наружу, ищет выхода!

Сила эта и раньше выручала меня по-всякому, но в голову не совалась никогда, а теперь пролезла туда и хозяйничает в глазах и ушах. Крошка с обломанного края зависла и падать не торопится, а с клыков свисает нитка слюны и никак не достанет до пола. Горло у твари неторопливо раздувается навстречу добыче, и под кожей видно, как ходят жилы.

Разряды тем временем медленно сползлись к кончикам пальцев и копятся там, им тоже не терпится. Набат где-то вдалеке тянет удары так долго, что между ними успеваешь передумать полжизни, а сердце у меня тяжело бухает редкими толчками.

Мысли же на удивление ясные, что со мной, если честно, случается нечасто. У свиньи на брюхе можно сосчитать каждую щетинку, и заниматься этим мне, похоже, придется вечно, если сейчас ничего не придумаю.

По старой подрывницкой памяти в голове само собой всё разложилось по полочкам. Раз эту броню снаружи ничем не взять, то и взрыв изнутри она удержит не хуже, оболочка есть, дело за начинкой. Шпур бурить не надо, глотка и так нараспашку, а тянет эта дура в пасть что ни попадя, так что заряд примет как родного.

Под ладонью у меня оказалась холодная глиняная чаша, и думать, чем бить, мне больше не пришлось. Трон этот целиком мой, пятая часть в нем от голема, а остальное обычная бурая, и я знаю, на что он годен. Два накопителя на борту, и заряд в нем просидит надежнее, чем в любой здешней кладке, а другого под рукой и нет.

Резко подскочил на целой пока еще ноге и рванул его на себя. Крепил я его на совесть и Основы не пожалел, но сейчас ее во мне столько, что стык подался вместе с куском пола. Меня тут же окатило из водяного замка с головы до пяток. Хорошо хоть вода там чистая должна быть… Король же смыл за собой, да?

Гадина задрала морду навстречу свинье, и челюсти у нее разъехались шире прежнего, чуть не до затылка. Метра три до нее, идти мне туда не на чем, так что я оттолкнулся целой ногой, вложив в толчок всё, что бурлит внутри, и пол под пяткой треснул. Волна Основы снесла заднюю стенку и затылок окатило теплом и щепой, а сам я уже летел вперед.

Десять единиц Основы! — заорал я про себя на лету, но краем глаза зацепил свою бедолагу, у которой по боку из-под щетины сочится темное. — Нет, двадцать! А