Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

так себе, только на одну ночь бетону тепло нужнее. Угольщика, к счастью, поблизости нет, а то при виде собственной добычи в огне его снова прихватило бы.

— Печка? — уточнил Корш, кивнув на яму, и приготовил дощечку.

— Ага, рус… кхм, — осекся я, название тут вряд ли кому что скажет. — Здоровенная, на которой и поспать можно, и попариться внутри.

В старину так и делали, после топки выгребали золу из горнила, большой камеры, где горит огонь, и стелили соломы на под, то есть на ее пол. Потом забирались туда и плескали на горячие стенки из ковшика, пока дух не захватит. Вылезали, конечно, черные от сажи, зато довольные, а в в некоторых деревнях бани и вовсе не водилось, обходились печью. Хлеб и кашу в ней тоже готовили, а на лежанке зимой отогревались старики с детьми.

— На самом деле ничего сложного, но схемку давай начертим. Думаю, может, Хорга нанять.

— Да, так и правда лучше. Даже лучше, чем если ты будешь класть, — не стал меня нахваливать Корш. — Ну, по габаритам примерно понимаю…

Набросал он вид сверху с размерами, а под ним подсчитал, сколько и какого кирпича ляжет на каждую сторону, я же встал рядом и начал диктовать дальше.

Снизу будет подпечье, ниша, где можно сушить дрова и держать всякие ухваты и прочее полезное, а над ним под. Шамот пойдет на него и на горнило со сводом, а тело сложим из обычного красного с кирпичного участка. Раствора хватит и простого, глина с песком, хотя в ангаре наверняка намешали огнеупорного, гляну завтра, сколько там осталось, и скорее всего возьму его.

— Шамот как помечать? — Корш замер с угольком на весу.

— Да хоть кружком, — пожал я плечами.

Корш подумал и нарисовал колечко с точкой посередине, пустое у него наверняка давно занято под что-то другое.

Я показывал, где стык перекроется следующим кирпичом, перевязка в печи нужна такая, чтобы ни один шов не тянулся столбиком, но это на самом деле тот же Хорг и без меня знает. Вот только чертеж есть чертеж, стоит указывать все мелочи, даже очевидные. Корш уточнял про каждый пункт, даже про то, целый кирпич или половинка, и ставил черточку. А когда я попросил рисовать ряды по отдельности, даже приосанился.

— У печников это называется порядовкой, — подсказал я.

Корш одобрительно хмыкнул, и уголек у него заскрипел вдвое бодрее, такие слова он любит.

Спереди у горнила будет чело, проем, в который отправляют дрова и чугунки, а перед ним так называемый шесток, площадка, где посуда постоит, пока ждет очереди.

— А дым куда пойдет? — Корш поднял на меня глаза.

— Из горнила под сводом к челу, а оттуда вверх, в перетрубье, — я провел пальцем по его рисунку. — Это вроде воронки над шестком, а над ней дымоход. Там и сядет задвижка, ее закрывают, когда дрова прогорят, чтобы жар не ушел на улицу.

— Сколько класть будем? — Корш провел под первым рядом черту и прикинул, куда вписать срок.

— За день точно не управимся, — вздохнул я.

На саму печь уйдет под две тысячи кирпича, из них шамотного около трехсот, а труба через оба этажа и крышу добавит к ним полтысячи. Шов на глине тонкий, в несколько миллиметров, перед укладкой каждый отмокает в воде, а на месте его притирают и осаживают рукоятью, так что умелый печник кладет за день хорошо если пару сотен, вот и считай.

Готовую сушат малым огнем с открытой задвижкой неделю-другую, так делали в прошлом мире, а тут хватит и двух суток, проходили уже. Но в любом случае сегодня только начинаем, а дальше можно и без меня, с таким чертежом не то что Хорг, даже король справится.

К ночи фундамент был залит, а бригадир трижды повторил за мной, что кирпич до моего слова никто не трогает, и, кажется, сам в это не поверил.

Под мышкой у Корша тем временем выросла стопка дощечек с первыми рядами, остальные он обещал дорисовать сам. Глаз у него за весь вечер ни разу не дернулся, и я решил, что печь ему нравится.

Домой, в барак, я вернулся затемно, король сопит у себя в углу, а Тележка стережет сундуки. На стройке Основа у меня почти не тратится, разве что на выжигание рун, но за вечер бак все равно наполнился доверху.

[Основа: 50/50]

Процентов за печь мне уже не капнет, Созидание уперлось в сотню и стоит, пока его не догонит Разрушение, а оно застряло на шестидесяти одном.

Эх, а ведь за хрусталем и правда надо бы, но больно уж дома хорошо. Может, забудут они об этой своей короне? Нет, я бы с удовольствием ее починил, а заодно, глядишь, нашел бы, где тут хрусталь добывать, он нам тоже еще как понадобится. Но как-нибудь потом бы, после Пустоты…

* * *

Баню Кейн задолжал ему еще за мед, и стребовать ее Вельт собрался не дожидаясь утра. Ну а что, все равно не спалось, а ночью там даже лучше, никто не лезет с вениками и разговорами. Лук с колчаном он, понятное дело, прихватил, без них за порог ни ногой, хоть бы и до ветру.

В окне у Кейна горит свет, а ставни приоткрыты, похоже, натопили так, что внутри не продохнуть. Во дворе отчетливо ощущается аромат сдобы, такой по запаху узнаешь из сотни любых других запахов. Вельт хотел уже зайти, но услышал голоса, хозяин явно не один, и по охотничьей привычке он отступил за поленницу, откуда через окно видна почти вся горница, а его самого не разглядит никто.

У печи Вивия с закатанными рукавами ловко защипывает края пирожков, а Кейн держит перед ней противень и сияет, как медный таз. На щеке у него мука, и стирать ее он не торопится, если вообще о ней знает.

В лесу Кейна боятся даже самые страшные монстры, убежать не сможет никто, а тут он стоит не шелохнувшись и дышит через раз. Пельмени, между прочим, лучше него в деревне никто не лепит, а к тесту его сегодня даже не подпускают. Сурик спит на лавке, так и не выпустив из кулака недоеденный пирожок.

Сам ведь тогда на стоянке ляпнул, мол, передал бы Вивии, она бы испекла. По ходу все-таки послушался, а спасибо за совет зажал.

Рад Вельт за товарища от души, а то сколько можно ходить вокруг да около. И самую малость грустно, хотя для себя он с женитьбой давно решил не торопиться и до сих пор ни разу об этом не пожалел.