Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

– Сумасшедшей пигалицы? – спросила я.

Он ответил:

– Да.

Живое.

Мертвое.

После этого он ушел, у меня был еще один месяц. Целый месяц, чтобы подготовиться к этому. Последние две недели я работала над созданием системы защиты от диметилртути. Сегодня вечером я отправила все свои исследования в Стэнфордский университет. Вот сейчас Марк, мой напарник, снимет свой халат, я подожду, пока он уедет достаточно далеко. Ему еще предстоит поработать на “Стронгко”. Я останусь сегодня на дежурство.

Я – Лейла. Пигалица.

– Лейла, доброй ночи.

– Доброй ночи, Марк.

Я иду в хранилище.

“Введите код…”

“Пигалица”.

Нужен ключ, чтобы открыть дверь.

У меня есть дубликат.

Я беру опытный образец препарата, который я синтезировала.

Сосуд очень тяжелый.

Но я была готова к этому.

Выхожу из хранилища.

Коридор длинный.

У меня достаточно времени, чтобы пронести сосуд.

Прежде, чем меня заметят. Я выхожу на свежий воздух на территории комплекса.

Мимо пролетела бабочка, как тогда.

Я подняла с земли небольшой булыжник.

Живое.

Мертвое.

На самое больше расстояние, какое могла, я занесла булыжник над сосудом из хрустализированного стекла.

Со всего размаху я ударила его об сосуд. Стекло треснуло. Я почувствовала сладковатый запах. Так вот как пахнет живая смерть. Я – Лейла. Пигалица».

1974/1975

Из репродуктора звучали последние аккорды оратории «Юнус Эмре». Музыки почти не было слышно из-за шума разговоров и стучащих бутылок. Огненный ветер задувал воздух в открытые окна кофейни на одной из центральных улиц Стамбула. Клементина Иффэ сидела в углу и пила горький турецкий кофе. Мужчины обсуждали политику и футбол, а она следила за стариком, который, так же как и она, сидел за столиком один. Но, в отличие от нее, женщины, старик не привлекал ничьего внимания. У него была белая борода и белые же одежды, все, кроме фески. Когда Клементина только приехала в Турцию, она была уверена, что традиционные головные уборы турок ушли в историю вместе с Ататюрком и турецким ренессансом, но нет, почти каждый день она видела пожилых, а иногда и не очень, турецких мужчин в традиционных облачениях. Некоторые также носили кинжалы.

Только что солдата из американской базы неподалеку хозяин кофейни выгнал на улицу. Солдаты экспедиционного корпуса западных стран, размещенные на локационных базах, резко отличались от турецких военных – стройных, в белых формах, как один с усами. Американцы и европейцы выглядели мальчиками по сравнению с ними. Клементина приехала вместе с этими «мальчиками». Она работала в американской дипломатической миссии в Стамбуле шифровальщицей. Она никогда не интересовалась управлением компании, передав все дэ Флэру. Сама устроилась работать в Департамент государства США. В эту кофейню она приходила каждый раз во время обеда, ей не нравился посольский ресторан, а готовить сама она не любила, это было слишком цикличное для нее действие, она же стремилась всегда вперед – черта, свойственная скорее мужчинам.

Мужчина в феске встал, расплатился за кофе и вышел, Клементина сделала то же самое и пошла за ним. Улицы были пустынны, поэтому, когда мужчина свернул в один из переулков, Клементина последовала за ним. Но в переулке никого не было, только белые стены зданий, плавящихся от солнечного зноя.

– Зачем вы преследуете меня? – услышала Клементина голос за своей спиной. Старик в феске стоял, спрятав руки в рукава своего турецкого платья. Он говорил на английском с небольшим акцентом.

– Тот же вопрос я бы хотела задать вам, – после этих слов Клементина обернулась и обратилась к нему: – Я знаю, что вы следите за мной.

– Я думал, вы сможете быть нам полезны, но я ошибся, поэтому больше слежки не будет.

– Вы хотите, чтобы я сообщила в органы безопасности посольства? Кому вам? – Клементина опешила.

– Не стоит, мисс Иффэ.

– Откуда вы знаете эту фамилию? Я сейчас позову полицию!

– К тому времени, как появится полиция, меня уже здесь не будет. Мисс Иффэ, вы меня больше не увидите. Я вынужден просить прощения за то, что вызвал у вас подозрения. Теперь я вижу, что был неправ, – Фраппант лукавил. Но все это он уже продумал.

Клементина не понимала, о чем говорит ей этот мужчина. Она заметила золоченый кинжал у него на поясе, и ей стало страшно. Она подумала, что он может в любой момент ударить ее.

– Вы знаете, кто моя мать?!

– Знаю, мисс Иффэ. Также мне известно и то, почему, когда вы представляетесь, вы называете фамилию отца. Так меньше проблем, верно? Меня это не пугает. Я бы хотел вам еще сказать, что в следующий раз, когда соберетесь погулять по старому городу, – наймите охрану. А лучше не отходите от посольства. Сейчас вам лучше удалиться.

Мужчина посмотрел на Клементину и собрался уходить.

– Стойте! – крикнула ему Клементина. – Стойте, кто вы?

Мужчина развернулся к ней лицом, взглянул на нее и улыбнулся. Он сказал только:

– Я вам друг, мисс Иффэ, – и ушел.

…

Великобритания и США ввели свои контингенты на территорию Турции согласно рационализированному плану Маршалла. Хасан Аднан Эркин, вице-президент Турецкой республики, первым высказал намерение в Национальном конгрессе освободить страну от иностранных войск. Он был первым, кто назвал их оккупантами. Назвать их так ему подсказал его советник, европеец Энко Фраппант. Хасан прислушивался к его советам, потому что Фраппант был одним из немногих, кто во время «холодной войны» называл вещи своими именами.

…

Эш-Бююк был центральной высотой автономной провинции Даристан. Население региона постоянно сокращалось, в том числе из-за несовершенной системы управления вилайетом и постоянного оттока в Европу эмигрантов. Часть региона в конце пятидесятых была заселена персами, бежавшими от Пехлеви. Casus belli, кроме вилайета Дари, стало и торговое эмбарго, которое якобы Турецкая республика наложила на Эрматр. Это было отчасти правдой: президент Турции в целях поднятия национальной промышленности запретил продавать довольно низкокачественное турецкое вино всем странам, не граничащим с Турцией. В том числе и Эрматру. Когда началась война за пик Эш-Бююк с Ираном, посольство эвакуировали и заменили специальной миссией департамента обороны США. Президент Турции отказался выдать главе корпуса верительные грамоты, и это, с подсказки Фраппанта, сделал вице-президент. Из-за войны никто не заметил нарушения протокола. Война почти не затронула, однако, жизнь Стамбула. Жертвы были минимальными, но все знали, что это временно, пока Иран не применит ядерное оружие. Ultima Ratio Тегерана в течение ста дней войны был самой большой угрозой миру на планете. Атмосфера страха сковала регион, Хасан Аднан Эркин фактически руководил государством в течение всего времени военного положения, пока глава