Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

билось лучше. Оно не оставляло объекту воздуха.

И тут он понял, что раньше именно это ему и нравилось.

Он не хотел причинять боль. По крайней мере, не думал, что хочет. Он хотел формулировку, после которой человек уже не мог бы увернуться. Хотел назвать вещь так, чтобы она перестала быть сложной и стала смешной. Смех давал власть. Пока ты смеёшься, ты не тот, над кем смеются.

Алексей закрыл глаза.

В «Контуре» делали почти то же самое, только без грубого слова. Система брала обрывок человека — жалобу, паузу, повторённую тему, нервный комментарий — и назначала ему значение. Алексей брал обрывок человека — самоуверенную фразу, раздражающий поступок, нелепую привычку — и назначал ему тип.

Разница была. Его энциклопедия не решала, кого ограничить, кому не доверять, кого передать в список. Но разница не означала, что он всегда оставался невиновен.

Он открыл статью «Долбоеб исторический».

Она была написана после разговора с Борисом Михайловичем и оказалась хуже, чем он помнил. Там было много красивой злости на людей, которые утверждают, что «всегда так было», чтобы не менять ничего сейчас. Алексей перечитал и вырезал целый абзац, где слишком явно наслаждался тем, как легко уничтожил невидимого оппонента.

Потом перешёл к «Переименовательному».

Там осталась фраза: «Долбоеб переименовательный не убирает мусор. Он меняет слово “мусор” на “локальное накопление твёрдых обстоятельств” и чувствует, что сделал для города почти всё».

Алексей усмехнулся.

Фразу он оставил.

Но ниже дописал:

Иногда он делает это не потому, что хочет обмануть. Иногда потому, что боится: если назвать мусор мусором, придётся признать, что кто-то должен его убрать. И что этим кем-то, возможно, окажется он.

Это уже было ближе к правде. И потому хуже переносилось.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Лидии.

«Алексей Сергеевич, добрый день. Вам открыт доступ к разделу корпоративного портала для загрузки финального сборника. Просьба разместить согласованную редакцию до конца дня. Сообщите после публикации».

Следом, через минуту, пришло сообщение от Егора:

«Ты видел, как нас назвали в благодарностях? Я теперь консультант по устойчивости. Устойчиво лежу лицом в подушку».

Алексей написал:

«Видел».

Егор ответил:

«Не вздумай ничего делать».

Алексей посмотрел на экран.

Потом написал:

«Что именно?»

Ответ пришёл сразу:

«Вот это и настораживает».

Он не стал отвечать.

Вместо этого продолжил редактировать.

День прошёл в странной, почти домашней тишине. Вика возвращалась ненадолго, собирала документы, искала зарядку, спросила, ел ли он. Алексей сказал, что нет.

— Ты хочешь, чтобы я приготовила?

— Нет. Я сам.

Она посмотрела на него с подозрением.

— Что случилось?

— Ничего. Просто я могу сделать себе яйца.

— Это заявление лучше зафиксировать. Потом никто не поверит.

Он улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он приготовил яйца. Пережарил одно. Вика ничего не сказала, только положила его себе на тарелку.

После её ухода Алексей вернулся к файлу.

К вечеру в нём стало меньше хлёстких фраз. Но текст не сделался добрее в банальном смысле. Грубое слово осталось. Оно было нужно не как дубинка, а как аварийный выход из языка, который слишком быстро умеет превращать подлость в «дефицит процедуры».

Он создал титульную страницу.

Сначала написал:

Энциклопедия человеческого долбое*изма.

Посмотрел.

Добавил ниже:

Без согласования.

Потом подумал и поставил точку.

Это не было победным названием. Оно не означало, что Алексей наконец сказал всю правду и получил право никого не слушать.

Скорее наоборот.

Он больше не хотел согласовывать текст до тех пор, пока из него исчезнут люди. Но и не хотел писать так, будто понял людей окончательно.

На рабочем столе лежали две папки.

Согласованная редакция итоговая последняя точно.pdf

И:

Энциклопедия человеческого долбоебизма. Без согласования.docx

Алексей смотрел на них долго.

Обе папки были одинаково маленькими.

И обе обещали гораздо больше неприятностей, чем могли вместить.

Алексей ещё раз перечитал сообщение Лидии.

Просьба разместить согласованную редакцию до конца дня. Сообщите после публикации.

Ни слова о второй папке, конечно, не было.

Вторая папка не существовала в рабочем процессе. Не стояла в плане публикаций. Не проходила проверку корректности, юридическую экспертизу, согласование с методологией, редакторскую вычитку и проверку на наличие слов, способных вызвать у человека мысль.

Он открыл корпоративный портал.

Там всё выглядело привычно и немного унизительно. Раздел назывался «Открытые материалы». Слева были рубрики: «Методические рекомендации», «Исследования», «Партнёрские инициативы», «Архив публикаций». Справа — зелёная кнопка:

Добавить материал.

Алексей нажал её.

Портал предложил заполнить карточку: название, автор, краткое описание, тематические теги, уровень доступа. Внизу стояла галочка:

Подтверждаю, что размещаемый материал соответствует требованиям информационной политики организации.

Он поставил галочку.

Сначала загрузил официальный сборник.

Файл медленно пополз по полосе загрузки. Алексей смотрел, как синий индикатор движется слева направо, и думал, что это, вероятно, самая точная метафора всей их работы: если документ загружается достаточно медленно, кажется, будто ещё можно передумать.

Название он скопировал из файла:

Человеко-ориентированные подходы к анализу общественной обратной связи. Согласованная редакция.

В описании написал:

Сборник методических материалов по этическим ограничениям аналитической работы с общественной обратной связью.

Слова были правильные. Он не стал добавлять, что сборник получился гладким, как пол в коридоре после того, как по нему прошлись с ведром и попытались отмыть следы.

Нажал «Сохранить».

Портал сообщил:

Материал опубликован.

Алексей открыл новую карточку.

На этот раз он не копировал ничего. Просто напечатал название вручную:

Энциклопедия человеческого долбоебизма. Без согласования.

Система подчеркнула слово красной волнистой линией.

Потом подчеркнула второе.

Потом, видимо, передумала и перестала подчёркивать вообще. Возможно, встроенная проверка орфографии не знала, что делать с честностью в такой форме.

В поле «автор» Алексей написал:

Алексей Нечаев.

Он почти ожидал, что портал спросит, действительно ли он хочет указать настоящую фамилию. Не спросил.

В кратком описании долго мигал курсор.

Можно было написать: сатирические заметки о повседневных механизмах самооправдания. Можно было: неформальный текст, не отражающий официальную позицию института. Можно было даже составить осторожную аннотацию, которая заранее обезопасит всех, кроме самого текста.

Алексей оставил поле пустым.

В тематических тегах выбрал «общество», «коммуникация», «аналитика».

Последний тег — «этика» — он добавил и сразу удалил.

Потом загрузил файл.

Полоса пошла так же медленно. На этот раз Алексей не смотрел на неё. Он встал, налил себе воды, вернулся, сел.

Файл загрузился.

Оставалась кнопка:

Опубликовать.

Телефон снова завибрировал. Егор прислал сообщение:

«Ты жив?»

Алексей прочёл, но не ответил.

Он нажал кнопку.

Портал на секунду