Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

— Что?

— Спасибо, говорю.

Она кивнула.

Алексей взялся за один край коробки. Мужчина — за другой. Они подняли её не сразу: шкаф оказался тяжелее, чем ожидалось, и коробка едва не выскользнула из рук.

— Наклоните чуть, — сказал Алексей.

— Я знаю.

— Хорошо.

Эпилог. Коробка

Через неделю после того, как институт временно запретил кипяток, Алексею пришло уведомление из ПВЗ.

Ваш заказ ожидает получения. Срок хранения — до воскресенья.

Он не помнил, что заказывал.

Последние недели вообще плохо укладывались в память по нормальному принципу. События не шли одно за другим. Они лежали кучей: комиссия, объяснительные, звонки от Лидии, сообщения от Егора, два письма из юридического отдела, просьба «уточнить контекст размещения материала», новая карточка в кадровой системе — «сотрудник временно ограничен в части публичной коммуникации».

Света написала, что ей предложили участвовать в «общественном консультативном контуре» обновлённого проекта. Она ответила, что сначала хотела отказаться, потом решила прочесть положение, потом прочла и захотела отказаться уже с приложением на семь страниц.

Игоря перевели в группу технического аудита. Он сказал, что это почти повышение, если не задумываться о том, почему тебя поставили проверять систему, которую ты помогал строить. Максим снова ходил на тренинги — теперь по «ответственной речевой открытости». Он переслал Алексею слайд, где говорилось: «Признание ошибки не должно усиливать дестабилизирующий нарратив».

Егор ответил на это голосовым сообщением длиной сорок секунд, из которых тридцать две были слышны только вдохи, а потом: «Они всё-таки изобрели способ извиняться так, чтобы никто не почувствовал себя извинённым».

Борис Михайлович работал на вахте.

Алексей видел его ещё два раза. Один раз заходил в новое здание подрядчика за подписью к какому-то документу. Второй — просто проходил мимо и заметил через стекло знакомую сутулую фигуру в синей форме. Борис Михайлович читал книгу, спрятанную за журналом посетителей. Алексей хотел зайти, поговорить, спросить, как он. Но Борис был на смене, а Алексей шёл по делам. Это были вполне уважительные причины не заходить.

Он понял это только на следующем перекрёстке.

В ПВЗ было жарко.

У входа стояла стойка с дешёвыми зонтами, которые никто не покупал, потому что человек, зашедший за посылкой, не готов был в этот момент признать, что на улице идёт дождь. На полу лежал резиновый коврик, мокрый и серый. За стойкой сидела девушка в зелёной жилетке, слишком тонкой для помещения с постоянно открывающейся дверью.

Перед Алексеем стояло пять человек.

Он встал в конец очереди и открыл телефон.

Его энциклопедия продолжала жить отдельно от него. Ссылку уже успели сохранить, перезалить, распечатать, переслать в соседские чаты и использовать в перепалках с родственниками. Кто-то выкладывал карточки с цитатами. Кто-то спорил, существует ли «долбоеб переименовательный» как самостоятельный тип или это подвид «долбоеба управленческого». Кто-то писал, что книга помогает ему пережить развод. Кто-то требовал запретить текст за оскорбление неопределённого круга человеческих типов.

Под одной публикацией Алексей увидел комментарий:

«Смешно, конечно. Но автор сам такой же. Просто с высшим образованием».

Он поставил телефону блокировку.

Очередь двигалась медленно. Девушка за стойкой сканировала коды, искала коробки, просила показать QR-код, повторяла одно и то же так спокойно, будто её голос принадлежал не человеку, а записанному сообщению.

— Код, пожалуйста.

— Без кода нельзя?

— К сожалению, нет.

— Паспорт есть.

— По паспорту можно только при наличии подтверждения в приложении.

— А если приложение не открывается?

— Можно подключиться к нашему вайфаю.

— У меня интернет есть.

— Тогда, возможно, стоит обновить приложение.

— Я вам говорю: не открывается.

— Я понимаю.

— Ничего вы не понимаете.

Алексей поднял глаза.

Мужчина у стойки был лет пятидесяти. В длинном чёрном пуховике, расстёгнутом на груди, с мокрыми волосами и красным лицом. Рядом на полу стояла большая коробка, перевязанная скотчем. На ней красовалась картинка шкафа — белого, с двумя дверцами, зеркалом и названием модели «Лофт-3».

Мужчина держал телефон в вытянутой руке. На экране висел бесконечный кружок загрузки.

— Посылка тяжёлая, — сказал он. — Я заказывал с доставкой в другой пункт. Мне перенесли сюда. Тут парковки нет. Я полчаса круги наматывал. Теперь ещё это.

— Я понимаю, — повторила девушка.

— Нет, не понимаете. Вам всё равно. Вы сидите тут, говорите «код», а я должен шкаф на себе тащить.

Девушка посмотрела на коробку.

— Я не могу выдать её без кода.

— Конечно не можете. Вы вообще ничего не можете.

Очередь зашевелилась.

Женщина впереди Алексея тяжело вздохнула. Парень у витрины сделал вид, что рассматривает чехлы для телефонов. Кто-то позади тихо сказал:

— Типичный долбоеб укрепляющий.

Алексей обернулся.

Комментарий произнёс молодой человек в наушниках. Он листал телефон и даже не особенно скрывал экран. На нём была открыта электронная версия энциклопедии.

— Какой? — спросил Алексей.

Парень поднял глаза.

— Укрепляющий. Сам заказал шкаф, а теперь удивляется, что его надо нести. В книге есть почти такое.

— Почти, — сказал Алексей.

— Ну да. Только там про того, кто сам делает проблему больше, а потом требует благодарности за то, что героически её решает.

Мужчина у стойки услышал последние слова.

— Вы про меня, что ли?

Парень сразу опустил телефон.

— Я не…

— Конечно, про вас. Все тут очень умные. Стоят, смотрят. Вам смешно.

Он говорил громко, но уже не так уверенно. Злость у него начала оседать, и под ней проступало другое: растерянность, усталость, страх, что сейчас он сорвётся окончательно и потом будет вспоминать этот ПВЗ как ещё один момент, когда всё пошло не так.

Девушка за стойкой смотрела в монитор.

— Попробуйте, пожалуйста, ещё раз подключиться к вайфаю, — сказала она.

— Да подключался я.

— Давайте я…

— Не надо мне ничего «давайте».

Алексей почти машинально сунул руку в карман.

Блокнота там не было.

Он оставил его дома. Не демонстративно. Просто перед выходом положил на тумбочку рядом с ключами и не взял. Наверное, по привычке решил, что в ПВЗ ему не понадобится писать.

Но пальцы всё равно нашли карман, будто тело пыталось достать из него старый способ справляться с людьми.

«Долбоеб укрепляющий», подумал Алексей.

Слишком быстро.

Он посмотрел на мужчину. На мокрый пуховик. На экран, где приложение не открывалось. На коробку, которая действительно была тяжёлой. На девушку, которую сейчас унижали не потому, что она виновата, а потому, что была ближе всех к чужому неудобству.

Потом