Читать книгу - "Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени"

установили по периметру арены новейшие высокоскоростные артефактные камеры немецкого производства, способные фиксировать каждое движение Кинетиков по кадрам.

Под куполом вспыхнули гигантские голографические полотна. Семьдесятитысячный стадион, затаив дыхание, смотрел, как в замедленном в пять раз темпе русский граф с холодной и какой-то абсолютно нечеловеческой геометрией движений разбирает атаку лучшего кулачного бойца Испании. Ни единого лишнего миллиметра, ни капли суеты: идеальный отвод рук, подсечка, отрывающая обе ноги противника от земли, и сокрушительный рубящий удар в полете. На крупном плане было отчетливо видно, что глаза Строганова в момент удара оставались совершенно спокойными, словно он забивал гвоздь в доску на заборе.

В ложе дома Эскобар Валерия шумно выдохнула, переводя взгляд с экрана на уходящего с арены Кирилла:

— Неужели он просто издевался над ними все эти два дня⁈ Специально тянул время в отборочных, чтобы эти идиоты в комитете поверили, будто он выдохся, и не стали придумывать более грязных пакостей перед финалом!

Тем временем двухчасовой таймер первого перерыва пошел на отсчет. На арену выпустили полуфиналистов командного зачета в категории троек, где первой парой шла команда Мартины против бойцов дома Валлехо.

Чуда не случилось — схватка превратилась в откровенную бойню на выживание. Противники даже не пытались драться красиво: все трое бойцов маркиза с первой же секунды навалились на гвардейцев виконтессы, зажимая их возле барьера и действуя на грани фола. На третьей минуте старшему бойцу Мартины, прикрывавшему левый фланг девушки, пробили защиту и сломали ключицу, а затем добив, выбросили за линию квадрата без сознания.

Оставшись вдвоем против троих, Мартина и ее последний уцелевший в этой сетке гвардеец — жилистый ветеран по кличке Рохо — сотворили невозможное. Буквально на зубах, заливая полы собственной кровью из рассечений, вырвали победу, выбив команду Валлехо из сетки.

В финал троек они прошли, но цена была окончательной: в строю у дома Эскобар на весь оставшийся турнир оставались только сама виконтесса и четверо гвардейцев. А впереди их ждал еще полуфинал и возможный финал в категории пятерок…

Когда через сорок минут дверь VIP-ложи открылась и внутрь, заметно прихрамывая на левую ногу, вошла Мартина, Инес едва не бросилась к дочери, сдержавшись лишь усилием воли. Девушка тяжело плюхнулась на кожаный диван, откинув голову на спинку, и прижала к стремительно отекающей правой скуле завернутый в полотенце кусок льда, который ей тут же подала Валерия.

— Как ты, родная? — тихо спросила Инес, садясь рядом и осторожно касаясь ее плеча.

— Жить буду, мама. Зубы целы, — криво, одной половинкой рта улыбнулась Мартина, не убирая льда от лица, и скосила здоровый глаз на часы над входом. — Рохо внизу врачи штопают, к вечеру обещали поставить на ноги. Сейчас не обо мне думай… Полчаса осталось до второго выхода Кирилла. Против него в финале клинков выйдет дон Диего де Монтемар.

Кармен задумчиво нахмурилась, глянув в программу:

— Младший брат графа де Монтемар из Толедо? Странно… Их семья никогда не участвовала в столичных игрищах против нас. Старая школа, помешанная на кодексе чести.

— Именно поэтому будет тяжело, тетя, — ответила Мартина. — Дон Диего не наемный мясник, он просто лучший клинок за последние двадцать лет. Живая легенда. Он не станет бить в спину или мазать сталь ядом, но в чистом фехтовании у него нет слабых мест.

Когда часы отсчитали ровно сто двадцать минут с момента окончания первого финала, рев Колизея возвестил о начале главного дуэльного поединка на холодном оружии.

На центральном помосте, залитом слепящим полуденным солнцем, сошлись двое.

Противник Кирилла, сорокалетний дон Диего де Монтемар, выглядел так, словно сошел со старинной гравюры: сухой, подтянутый, с благородной сединой на висках и гордой осанкой гранда. На нем был простой белый колет для фехтования без единой лишней детали, а в руке поблескивала длинная, чуть изогнутая сабля-эспада с массивной чашеобразной гардой.

Подойдя к центру площадки, испанец остановился в трех шагах от русского Аудитора. В его взгляде не было ни капли той злобы или спеси, которую Кирилл видел у других дворян последние дни — только глубокое, спокойное уважение одного мастера к другому. Дон Диего плавно вскинул клинок вертикально к лицу, отдавая безупречный старинный салют, и учтиво склонил голову.

Строганов, вышедший на арену в своей серой льняной рубашке, оставил трость у края помоста, обнажил свой боевой клинок и ответил точно таким же выверенным, зеркальным салютом.

Судья махнул рукой и отступил. Сталь со звоном скрестилась со сталью в центре круга — и время на арене словно остановилось.

Первую минуту оба бойца двигались почти сонно, плавно и неспешно, словно два старых приятеля, вышедших размять суставы после долгого сна. Они медленно кружили друг против друга, едва касаясь кончиками лезвий, прощупывая дистанцию, баланс и плотность контроля оппонента. Трибуны замерли, завороженные этой гипнотической прелюдией.

Первым взорвался испанец.

Без малейшего замаха или подготовки рука дона Диего размылась в воздухе, превратившись в стальной веер. Серия сложнейших обманных финтов: верхний сектор, мгновенный перевод в нижний с подшагом, ложный выпад в плечо с уходом кисти под немыслимым углом в горло! Это была вершина его школы фехтования, отточенная десятилетиями ежедневного труда.

Кирилл не стал принимать эту лавину на жесткие блоки. Граф просто тек сквозь стальную сеть, уходя от острия за счет микроскопических смещений корпуса, наклонов головы и работы ног. За всю эту десятисекундную серию, от которой у зрителей в первых рядах рябило в глазах, их клинки ударились друг о друга всего один раз, выбив ослепительный сноп искр, который тут же погас в воздухе.

В комментаторской Мигель и Карлос буквально стояли на ушах, сорвав голоса до хрипоты:

— Вы видите эту работу ног⁈ Боже правый, ни одного лишнего касания клинков! Дон Диего плетет кружево смерти, но русский граф читает его движения раньше, чем рука испанца начинает маневр! Это не драка, господа, это высокое искусство чистой геометрии!

Внизу де Монтемар пошел на второй заход, резко сокращая дистанцию и пытаясь зажать Строганова в ближнем перекрестье гард, где его опыт давал преимущество. Их лица оказались в полуметре друг от друга, сталь скрипела от чудовищного напряжения на скрещенных лезвиях.

И в этот момент Кирилл, ничуть не смущаясь вековых канонов благородного фехтования, резко перенес вес тела на заднюю ногу, отвел клинки в сторону, оттолкнув оппонента, и с разворота приложил испанского мастера тяжелым ботинком прямо в грудь.

— А вот и русская классика! — восторженно усмехнулся в микрофон Карлос под дружный хохот и свист трибун.