Читать книгу - "Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени"

Его можно было понять. К началу последнего индивидуального финала в высшей лиге Кинетиков счетчики платных подключений со всего мира пробили отметку, которую аналитики компании даже в самых смелых фантазиях не закладывали на ближайшие десять лет. Накал страстей после рыцарского жеста русского графа достиг такой точки кипения, что права на ретрансляцию решающей схватки в экстренном порядке, за любые деньги, скупали даже кабельные сети Североамериканских Штатов и синдикаты далекого Токио. Золотой дождь лился на счета мадридских вещателей со скоростью водопада, и теперь даже наглая кошачья морда, периодически подмигивавшая зрителям из угла экрана, вызывала у сеньора Лопеса лишь приступы нежной, отеческой благодарности.

Однако в закрытой ложе дома Эскобар над самым полем Колизея никто от счастья не плакал.

Инес Эскобар сидела в глубоком кресле у края балкона, держа в холодных пальцах пустой бокал, и абсолютно не разделяла того бурного, щенячьего восторга, с которым Мартина и Валерия только что обсуждали подаренный дону Диего меч. Даже вчерашний закрытый разговор с русским и его пугающая уверенность больше не действовали на главу клана как успокоительное.

Тревога внутри Инес росла с каждой минутой, сжимая грудь холодным обручем. Мартина каким-то чудом, на чистом упрямстве и крови своих бойцов, продралась в финал троек и стояла в шаге от финала пятерок. И старшая Эскобар, варившаяся в котле большой политики двадцать лет, отчетливо понимала: игры закончились.

Сейчас на этом залитом солнцем Колизее решались вопросы уже не спортивного престижа и не призовых кубков. Решался вопрос глобального передела влияния в королевстве. Мадридская элита увидела, что вчерашние изгои из колоний идут под руку с новой силой, и простить такой прорыв на самый верх старые семьи не могли. В таких условиях смерть Мартины на арене переставала быть трагической случайностью — она становилась холодной политической необходимостью для их врагов.

Инес прекрасно знала, как это будет обставлено. Несчастный случай в пылу групповой схватки, соскользнувшее случайно плетение, чуть более сильный удар в висок… А на следующее утро к воротам ее особняка приедут королевские судьи с траурными повязками на рукавах и привезут чек. Ей отвалят по закону о вире столько золота из казны оргкомитета и карманов убийц, что этой суммой можно будет вымостить дорогу от Мадрида до Севильи. Ей заткнут рот деньгами так плотно, что по закону она даже пикнуть не смеет.

Но к дьяволу золото, когда на кону стояла жизнь ее единственной дочери, наследницы рода и само будущее семьи! Снять Мартину сейчас силой? Девчонка упрется рогом так, что ее придется связывать веревками, а отказ от выхода на полуфинал и финал на глазах у Короля и всей страны будет равносилен политическому самоубийству — их просто сотрут в порошок как трусов, потерявших лицо.

Инес перевела тяжелый взгляд на планшет, лежавший у нее на коленях. Там, в закрытом канале связи собственной службы безопасности, уже третий час подряд непрерывным потоком шли зашифрованные сводки от прикормленных чиновников из Министерства внутренних дел, столичной полиции и Королевской канцелярии.

Читая эти сухие, полные плохо скрываемой паники строчки рапортов, Инес Эскобар впервые в жизни не только кожей, но и позвоночником осознала суть того короткого, страшного прозвища, которым графа Строганова за глаза называли русские аристократы в своих салонах.

Чума… Господи боже, как же это было пугающе, до дрожи правдиво!

Этот парень с тростью вообще не укладывался ни в какие рамки привычного дворянского мира. Он не мыслил категориями дуэлей, рыцарских вызовов, дипломатических нот или благородных вендетт. Пока вся Испания, затаив дыхание, смотрела на арену Колизея, где он устраивал красочные представления с флагами и мечами, сам Строганов расползался по телу королевства, как черная, неизлечимая зараза.

Больше просто некому было это делать с таким размахом и такой безжалостной.

Сводки с мест кричали об одном и том же: от портовых доков Барселоны и Валенсии до тихих загородных вилл под Севильей и Толедо последние двое суток работали неизвестные, идеально экипированные летучие отряды. Без шума, без свидетелей и без малейшей пощады они вырезали под корень всю агентурную и финансовую сеть, которая годами работала на продвижение британских интересов в Испании.

У официальной полиции и жандармерии не было против этих людей ни единой прямой улики — ни гильз, ни следов в реестрах Кинетиков, ни просто засвеченных лиц. Но тем молодчикам, которые приходили за предателями по ночам, доказательства для суда и не требовались. Причем работали эти невидимые чистильщики с пугающей, циничной выдумкой, явно оставляя местным властям удобное окно возможностей: каждую ликвидацию обставляли так, что при наличии негласной директивы сверху полиция могла легко списать смерть очередного продажного банкира, судьи или портового комиссара на бытовой пожар, несчастный случай на охоте или внутренние разборки контрабандистов.

Инес сжала пальцы на подлокотнике. Она понимала: Корона молчит и дает добро на эту тихую бойню. Старый король Альфонсо руками русского Аудитора прямо сейчас выжигал каленым железом собственные авгиевы конюшни. Причем именно тех, до которых он не смог добраться несколько месяцев назад, пока все сливки общества сидели на трибунах Колизея под прицелом камер.

Именно с этими тяжелыми мыслями графиня Эскобар подняла глаза на арену, куда в третий раз за этот бесконечный день под рев стадиона выходил Кирилл Строганов.

Площадку для финала высшей лиги Кинетиков подготовили основательно. Организаторы прекрасно понимали, какие мощности сейчас будут выпущены на свободу, и устраивать массовые похороны зрителей в первых рядах никто не желал. По всему периметру центрального сектора техники установили сразу двенадцать дополнительных артефактных генераторов армейского образца, соединенных толстыми жгутами силовых кабелей. Над кругом поднялся не обычный прозрачный барьер, а трехслойный, тяжело гудящий купол с ячеистой структурой, от которого воздух на трибунах ощутимо вибрировал.

Противник графа уже стоял на другой стороне круга. Франсуа де ла Рош, сильнейший боевой Кинетик южной Франции, человек-катастрофа, который в полуфинале закрытого чемпионата самой Франции буквально испепелил целый сектор вместе с щитами своего оппонента. Публика на ярусах неистовствовала в предвкушении: все ждали грандиозного столкновения стихий, ревущих торнадо из огня и льда, молний в купол и дуэли на истощение.

Полевого судью внутрь купола благоразумно пускать не стали — желающих сгореть в первые же секунды среди арбитров не нашлось. Вместо отмашки рукой над притихшей чашей Колизея раскатисто и тревожно ударил тяжелый гонг.

И реальность в очередной раз сокрушительно обманула ожидания толпы.

Не было ни огненных шаров, ни ледяных копий. В ту самую долю секунды, когда эхо гонга