Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

— Ну что? — кинулись к нему бабы.

— Сказал, пшел нахрен, — гонец отколупнул добычу со лба и понюхал пальцы.

— Значит, не всё потеряно, — с надеждой протянула одна.

— А дом-то кому отойдет? — шепотом спохватился мужик с тачкой, прижимая шапку к груди.

— Свинье, — шмыгнул носом его напарник. — Она там и так за хозяйку.

— При моем отце так же было, — закивал дед у плетня. — Сперва топор забудет, а там и всё.

До склада Мульб еще не дошел, а навстречу уже несся пацан, и щеки у него горели от мороза и от счастья, что он узнал первым.

— Слыхали⁈ — заорал он на всю улицу и промчался мимо, едва не сбив Мульба с ног. — Мульб говорит, мастеру недолго осталось!

Мульб поправил топор под мышкой и потопал на работу. Нет, за такое двух человекодней мало.

Глава 11

Огонь в каменной чаше почти прогорел, похлебка в котелке выкипела и понемногу чернела по дну, а Доргрид сидел в кресле и ничего этого не замечал.

Взгляд у него затянуло мутной пленкой, да и смотрел он сейчас вовсе не на угли. Высоко над крышей, куда не добирается даже дым, парил змееглав, и всё, что попадалось ему на глаза, видел и хозяин. Для варга это не диковина, только от такого зрелища всегда тянет прилечь.

Земля уезжает вбок, а небо лезет снизу. Следом перед носом возникает собственный пернатый хвост, ведь голова у этой твари вертится как ей вздумается, хоть затылком вперед, хоть макушкой вниз, и длинная шея ей в этом ничуть не мешает.

Размером зверушка со среднего ворона, издали ее от него и не отличишь, а вблизи клюв у нее сплошь испещрен мелкими зубами, и все они, разумеется, ядовитые. Поймал ее Доргрид не так давно и теперь обкатывает, чтобы пополнить зверинец. К нити Основы она притерпелась быстро, на мышей без команды больше не бросается, а что у хозяина всякий раз крутит живот, так это дело наживное.

Разведчик из нее выйдет получше орла, осталось приучить ее смотреть туда, куда велено. Первую неделю он всё ждал, что она цапнет сама себя, но свой яд этой дуре, похоже, нипочем.

Сверху его хозяйство видно целиком, дом со зверинцем да каменная изгородь, а вокруг ни единой крыши. Живет он на самой западной окраине, в предгорьях, и дальше одни скалы да снег. Соваться туда осмеливаются разве что здешние, за шкурами да особым камнем, и обратно приходят далеко не все, поэтому бывалые берут с собой кого-нибудь помедленнее.

Впрочем, лишний раз и незачем, твари оттуда спускаются сами. Чем глубже, тем они страшнее, на ближних склонах зверье просто злое, а про самую глушь рассказать некому.

Так что народ под горой понять можно, в свое время он зарылся в пещеры, запечатал все входы и выходы и оставил склоны без присмотра. Хотя кто знает, может, их там давно и нет вовсе, стучаться и проверять дураков не нашлось.

Глаз у змееглава цепкий, этого не отнять, и на очередном круге он сам высмотрел, как вдалеке ползет темная точка. Дорога от дома ведет на восток, и гости с той стороны являются нечасто. Доргрид достаточно могуч, чтобы жить вдали от поселений, до ближайшей деревушки отсюда полдня пути неспешным шагом, и такое соседство, надо сказать, устраивает всех.

Птица по его слову чуть снизилась, и точка обросла подробностями, к дому скакал человек. Конь под ним уже почти сдох, шатается и хрипит, а седок всё молотит его пятками.

Змееглав рванул вниз, ему уже не терпелось вонзить в эту длинную шею ядовитые зубья, бороды на ней нет, даже целиться не придется, но нить натянулась и удержала его на месте. Слишком уж любопытно, что от него так вдруг понадобилось жителю севера. У них там и своих забот хватает, а этот несется так, будто за каждый шаг доплачивают. Укусить его всегда успеется, а вот спрашивать потом будет уже не у кого.

Приказ лететь в клетку змееглав принял без восторга и обиженно щелкнул зубами, занятие на сегодня окончено.

Мутная пленка сошла, и Доргрид первым делом вернул себе собственную шею, повертел ею и хрустнул, а далась она ему не в пример хуже птичьей. В нос тут же ударило горелым, так что котелок пришлось снять с углей и отставить к двери, козел сожрет, он не гордый.

Балка над очагом проходит на ладонь выше его макушки, и большего ему не надо. Потолки тут низкие, как и у всех в западном королевстве, строят здесь под себя, а сам он ростом хорошо если достанет какому-нибудь северянину до подмышки, про южан и говорить нечего. Зато в плечах он шире и тех и других, а борода у него такая пышная, что ремень застегивается на ощупь.

Всё в доме приземистое и основательное, и почти всё каменное. Стены сложены насухо, каждый валун подогнан к соседу так, что лезвие не просунешь, и здешний ветер, который дует круглый год, до сих пор не нашел ни единой щели. Стол вытесан из цельной плиты, лавка тоже, сверху брошены козьи шкуры, а переставить такую мебель выйдет только вместе с домом.

Посередине стоит широкая чаша с огнем, на такой высоте без нее никуда, прохладно здесь даже летом, а дым неторопливо тянется к отверстию в крыше, успевая по дороге прокоптить всё, что висит на балках, от вяленой козлятины до запасных ремней. Кресло возле нее одно, гостей он никогда не ждет, а кто все-таки явился, постоит.

Дверцу за змееглавом запирать надо самому, этому птица пока не обучена, так что Доргрид набросил на плечи козью шкуру и вышел во двор, заодно и хозяйство обойдет. Длинный низкий зверинец стоит напротив дома, и если в жилье ему хватает одной комнаты, то здесь всё время тесно. Вдоль него тянется проход, по обе стороны идут хлева и клетки с прутьями в палец толщиной, а с порога шибает таким духом, что по горелой похлебке сразу начинаешь скучать.

Расставлены твари не как попало, порядок этот он выяснял годами, и обошелся тот недешево. Стоит посадить двоих по соседству, и пока хозяин спит, один непременно просунет к другому лапу или язык, а утром в клетке остаются перья, и надо опять лезть на скалы и ловить нового. Иных поэтому приходится держать отдельно, за глухой кладкой, а на стене у входа нацарапан длинный перечень, кто кого съел, и только за этот месяц в нем прибавилось две строки.

Мясо на всю эту ораву возят из ближайшей деревушки, телегу бросают