Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

сотни из-под заготовки брызнули мелкие янтарные искры, а значит, первые наметки на излом уже проступают. Одну я поймал на ладонь, и она не обожгла, пощекотала и погасла. В общем, анализ я применил именно на ломик, все-таки он наш главный объект.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: стальной лом]

[Материал: сталь]

[Вместимость Основы: низкая]

[Излом неустановленного типа: 1 шт. Нанесение не завершено. Основа рассеивается при прохождении. Эффект: околонулевой]

[Путь Созидания IV: 100%]

Наметка есть, первая плита дозревала полтора дня, эта, если ничего не встанет, управится за пару суток, а там пойдет на соседний лом.

— Ровно идет, — Корш постоял с закрытыми глазами, шевеля губами в такт, и уголек завис над новой строкой. — Норму можно вести в ударах.

Будильник я собираюсь изобрести с первого дня в этом мире, а он, оказывается, ждал, пока я подвешу лом, осталось посадить на вал лишний кулачок и дергать им колокол. Но Коршу об этом знать рано, он примется будить деревню по ведомости, и меня в первую очередь. Надо обмозговать, но тороплюсь.

— Рей! — донеслось с мостков ниже по течению. — Сделай там потише, рыба на тот берег переселяется!

Объяснять им, что это теперь надолго, я не стал, сами скоро догадаются.

Под навесом у Дагны горн уже пышет во всю, а у дальней стенки высится что-то здоровое, накрытое мешковиной, и подмастерье, едва я туда глянул, принялся насвистывать. Глаза он поднял к небу, а уши у него покраснели. Так-то не особо интересно было, что там, а вот теперь прямо любопытство распирает, только лезть туда без спросу мне пока не надоело жить.

Изломомашина тем временем долбит на совесть, и вибрация действительно едва ли расходится в стороны. Прошелся я вдоль нее с одного конца до другого, у подушки присел и положил ладонь на песок, а под ней лишь легкая дрожь, хотя над головой железо лупит по бетону со всего маху, керамзит глотает всё и не жалуется. С торца, куда не падает солнце, видно, что искорки и правда проносятся сквозь толщу, от гнезда под ломом к кирпичам в стенках.

Бригадир все это время ходил за мной следом, заглядывал туда же, куда я, и после каждого удара щупал бетон у плиты.

— Ни царапины! — с торжеством доложил он.

— Это плохо, — огорчил я его. — Мне надо, чтоб трещала.

— Так не трещит же!

— Трещит, только внутри, — утешил я его, а нос, посветлевший было от гордости, снова пошел темнеть.

Еще вчера вечером я нашел все доступные узлы на балке, а их тут чуть больше, чем дохрена, и теперь всполохи пролетают по кабелю в такт лому, а вокруг рабочего места толчеи то и дело разгораются рунки.

Трещин глазом не видно, но я чувствую материал на другом уровне и потому заметил, как ударный излом создает в самой толще бетона множество расслоений. Он бьет в глубину, а не по поверхности, и в этом его главная задача. Да и сам удар получается плотнее, как если бы лом весил, скажем, тонну!

В общем, всё работает как надо, и расход заметный, это видно невооруженным глазом, уже один станок потребляет больше, чем весь ангар вместе взятый, а что начнется, когда запустим всю балку? Только сперва надо, чтобы нижняя пластина, на которой держится лом, тоже получила свой излом, и гарантировать, что так и выйдет, я не могу… Возможно, придется печатную плату создавать по старинке, через молот.

Но у нас есть еще один объект, который ждет подключения. Уже проходил мимо и там всё готово, так что мы с Коршем сразу направились туда.

— На один излом сколько ударов уходит? — Корш на ходу приготовил чистую строку.

— Первый никто не считал, — признался я.

Глаз у него дернулся, и за такой недосмотр мне, похоже, еще предстоит ответить.

Новую ферму с дороги и не разглядишь, над землей торчит один длинный горб кровли. Подводку от соседки закрыли крышками еще вчера. Руны я наносил впотьмах, с волосяном в горшке вместо лампы, а он всё норовил отвернуться, мяса ему в тот раз не выдали, но получилось достаточно ровно.

Внизу пока еще пахнет больше сырым бетоном и опилками, чем продукцией гнилохода, а места столько, что старая ферма рядом с этой тянет разве что на кладовку. Яму эту рыли мужики с ангара, ругаясь на чем свет стоит, зато выкопали куда глубже прежней, ведет сюда настоящая лестница, ступеней Корш насчитал двенадцать и успокоился, в чертеже та же цифра. Потолок ушел так высоко, что стеллажи встали в три яруса, доски на них прямо с лесопилки. Корыта там новые и здоровенные, такое и пустым вдвоем не сдвинешь.

Посередине идет широкий проход, чтобы разминуться с ведрами, а наверх ведут лесенки. Вдоль ярусов тянутся жилы, и голые волосяные нити от них уходят прямо в опилки.

Дед-грибник, который двое суток уговаривал здешние стены сохнуть, похлопал ближнюю по боку и остался доволен переговорами.

— Принимай жильцов, — он ткнул пальцем под конек.

Там висят три горшка, вот и вся система освещения, и волосянам в них вообще счастье.

— Весь улов перебрали, — дед выставил бороденку. — Каждому ломтик совали. Кто морду воротил, того обратно по дворам, а эти трое распробовали. Вон тот дожевал и два раза по горшку шлепнул.

— Так это он мяса просил, — припомнил я.

— Просил, чего дадут, — отрезал дед. — Съел и разницы не понял.

Отбирали их, значит, по принципу «кто питается грибами», и вышло удачно. Еда у них теперь всегда под боком, клянчить не у кого, и светят они от нее втрое ярче, хоть книги читай, было бы кому.

— Кве, — подтвердил ближний, не вынимая гриба из присоски, и для верности разгорелся посильнее.

Ну а в остальном принцип у фермы ровно тот же, землянка с бетонными стенами, двускатная присыпанная грунтом кровля и питание. Правда, от будки сюда теперь идет отдельная линия, двадцатижильный кабель. У первой он заканчивается и разделяется на два, пять жил уходят по-старому, волосяну и рунам у корыт, а остальные распределились по новому месту работы.

Поток я пускал из ладони по чуть-чуть и смотрел, куда он свернет, на втором ярусе он упрямо полез в один угол, так что соединитель пришлось подправить, а накопители у входа откликнулись раньше всех.

— Мульб говорит, Рей балку наказывает, — донеслось снаружи, пока я ковырялся с последними рунами. Голоса шли через продух под коньком, и я прислушался, интересно же.

— За что? — ахнула вторая баба.

— Значит, было за что, — рассудила третья и, судя по звяканью, поддела коромысло. — Мастер зря бить не