Читать книгу - "Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов"

сразу и тоже напрямую: огонь и камни полетели в крылья Джахангира. Закрыться им при этом было нечем. Сотня Абулхаира встретила обтёкших стену всадников в сабли, а его тысячи помочь ей не могли: они сходились с главной лавой в полукилометре впереди, на скаку обмениваясь с ней огнём, и пыль там стояла выше конских голов.

Удары по магам я принял на два земляных вала, которые поднялись в человеческий рост по обе стороны от них, вывернув луг пластами. Огонь растёкся по ним и закоптил дёрн, ледяные копья разлетелись крошкой, а молнии ушли вглубь, и запахло грозой и палёной травой. Язык пламени, нацеленный на Айшуака, лизнул гребень вала и опал, а наследник остался стоять за насыпью, стряхивая с плеча комья земли. Ошибись я на полсекунды, и половина ханских магов легла бы в траву вместе с наследником, а Абулхаиру пришлось бы выбирать между сыном и сражением.

Потом я взялся за винтовки и автоматы. Двести шагов для железа почти ничего, и я рванул его на себя с обоих крыльев и из всех рядов Джахангира разом. Вылетев из рук, оружие поднялось над строем Старшего жуза. У кого огнестрел висел через плечо, того дёрнуло следом, и всадник в первом ряду, вцепившийся в ремень обеими ладонями, кувыркнулся из седла и разжал пальцы уже в траве. Антабки отрывались одна за другой. Над строем повисла стальная туча, и по лицам в первых рядах прошла её тень.

Её я смял в один ком. Металл заскрежетал, кони по всему полю присели на задние ноги, приклады затрещали, и глыба величиной с юрту упала перед ставкой Джахангира, у подножия холма с бунчуком. Земля подо мной вздрогнула.

Отвечать на выстрелы Старшему жузу стало нечем, а Младший свой огнестрел сохранил. До сшибки лавам оставалось ещё несколько сотен шагов, и всё это расстояние тысячи Абулхаира били по безоружным без помех, выбивая их из сёдел сотнями. Уйти из-под огня люди Джахангира могли только одним способом: сократить дистанцию и навязать ближний бой, и они нахлёстывали коней, пока не врезались в строй Младшего жуза.

Рубка пошла уже по всему полю. Всадники Старшего жуза лезли на сотню Абулхаира с клинками, одарённые с обеих сторон жгли друг друга в упор, и под копытами лежали окровавленные тела. Я гасил то пламя у Айшуака, то молнии над Абулхаиром, поправлял валы и оглянуться не успевал.

Железо я ощутил раньше, чем разглядел хоть что-нибудь: металл отзывается мне и в полёте. Прямо из солнца на нас отвесно падали четыре сабли, быстрее сорвавшегося со скалы камня. Следом землю захлестнула аура Архимагистра, и вся ханская сотня разом пригнулась в сёдлах. Абулхаир тоже вскинул голову и что-то крикнул своим по-казахски, и всадники шарахнулись от него в стороны. В столбе ревущего ветра прямо к Абулхаиру нёсся Джахангир, а с ним трое Магистров, уже готовых атаковать.

Всё, что Есим бросил на нас с земли, было приманкой.

[1] Бунчук — древко с пучком конских волос на конце; у степных народов он служил знаком власти хана или военачальника.

Глава 11

Абулхаир спрыгнул с коня, и ещё в прыжке на него слоями легли каркасы его собственных предков. Трое Магистров ударили по нему разом, каждый своей стихией, а Джахангир хлестнул сверху ветром, сжатым в клинок. Пламя стекло по каркасам, молния рассыпалась искрами, лёд раскололся о плечо, вихрь срезал верхний слой и увяз во втором, и хан даже не покачнулся. Привязей, державших чужих духов на месте, он при этом не отпустил. Четверо на одного выглядят надёжным раскладом ровно до тех пор, пока этого одного не приходится считать вместе с прадедами.

Я соскочил с седла следом: стоя на земле, работать мне удобнее.

Ветер поставил Джахангира на землю в десяти шагах от Абулхаира, а Магистров швырнул за мои валы, в самую гущу ханских магов. Айшуак с соратниками встретил их в упор, огнём и камнем. Коснувшись земли, Магистры попали в мою стихию, только тратить на них резерв я не стал: Есим ещё не взялся за дело, а старик был опаснее всей этой тройки. Поэтому, подняв из залежи под степью Рудных гомункулов, шестерых стальных зверей вроде волков, только вдвое крупнее, я отправил их на подмогу ханскому сыну. Связь с ними держалась сама, и думать за них мне не приходилось.

За две жизни подчинённых у меня было много, и стальные волки оказались лучшими: они не спорят, не просят жалованья и не пишут потом мемуаров о том, как всё сделали сами.

Ханы сцепились вплотную: Джахангир бил ветром, Абулхаир отвечал звериной лапой своего каркаса, и под ногами у них расходились трещины. Дождавшись под бунчуком, пока сын свяжет противника схваткой, Есим сам вступил в бой, и всё случившееся до этого оказалось разминкой. Он даже не тронул коня, а степь под ханским войском уже потекла. Старик перемалывал её в песок на десяток метров вглубь и на километры вширь: осевший луг пошёл волнами, и не успели кони вскинуть головы, как мы уже стояли посреди песчаного моря. Под людьми оно разом провалилось воронками, и всадников вместе с конями втягивало по грудь.

Следом поднялся ветер. Джахангир вскинул руку, и над полем от края до края встал буран: песок, взлетевший стеной до самых облаков, среди бела дня затмил над степью солнце. Из этой мглы вырос смерч толщиной с крепостную башню и пошёл по нашему правому крылу, отрывая коней от земли вместе с всадниками, которых задело краем. С попавших внутрь песок, летевший быстрее пули, за мгновения стёсывал плоть до костей, и скелеты рассыпались под напором ветра, не успев упасть.

Под прикрытием бури сын Есима снова бросился в атаку. Метнувшись ему навстречу, Абулхаир обрастал всё новыми каркасами, пока над полем не встал великан выше холма, с ханом в груди.

Степные правители, по моим наблюдениям, давно поняли то, до чего западные короли додумались нескоро: если хочешь, чтобы на тебя смотрели снизу вверх, проще всего вырасти.

Видеть мне не требовалось. Всякого, кто стоит на земле, на камне или на железе, я чувствую через них, словно собственную кожу, и даже в темноте я различал всё ханское войско, проваливающееся в песок, старика, застывшего в седле под бунчуком, и шаги великана, от которых вздрагивало всё вокруг. Первым делом я взялся за металл. За стремена, удила, сабли и пряжки я рывком выдёргивал наших из-под края смерча и отбрасывал подальше, пока их не затянуло внутрь, а уже подброшенных ловил за то же железо и опускал на песок. Успел я не всех: правое крыло таяло на глазах.

Потом