Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

передавай им привет! – обрадовался Миша. – Или – ой, не надо. Они меня ненавидят, да?

– Пойдем, пожалуйста, я спешу, – попросила Элина.

Когда они вышли в подъезд, Миша закричал:

– Телефон! Телефон забыл!

– Блять, – сказала Элина. – Ты серьезно?

Миша уже шел к двери, катил к ней, как этот смертоносный трамвай, как утренняя бетономешалка безразличия и расчленения.

– В карманах смотрел? – беспомощно спросила Элина.

Миша стоял у двери, рассеянно на нее глядя. Дверь была совсем другая, не такая, как раньше.

Ключ, которым Элина только что заперла дверь, не подходил. Она долго и беспомощно возила ключом в скважине, пока не услышала за дверью встревоженные голоса и, охнув, не отбежала к лифту под Мишино возмущенное «не понял, не понял, что происходит вообще».

Дверь открылась.

– Кто это? – спросил заспанный женский голос.

– Я тут только что был, – ответил Миша очень специальным голосом.

– Где тут?

– Я телефон забыл в вашей квартире.

– Какой телефон? Когда забыл?!

– Только что!!!

Элина в ужасе побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, как в детстве. Только внизу, немного отдышавшись, она вытащила из кармана все еще находящийся там собственный телефон и дрожащей рукой набрала последний номер.

– Отдайте ему этот телефон, пожалуйста.

– Что там у вас, нахуй, происходит? – заорало в трубке благим матом.

– Я там жила раньше, – сказала Элина. – В вашей квартире жила. Он ко мне зашел. И телефон забыл, на который я звоню. Отдайте его ему. Он заберет и уйдет. И больше вас не потревожит никогда. А так будет все время ходить.

Она услышала короткие гудки. Вышла из подъезда и села на лавочку. Хотела почитать соцсети, раз уж теперь так положено, чтобы в телефоне соцсети, но не смогла вызвать в себе достаточно любопытства. То ли дело происходящее в подъезде.

Через пару минут из подъезда сломя голову выбежал Миша с телефоном в руке наперевес: все-таки отдали!

Элину он не заметил.

Добежав до дальнего конца переулка, Миша начал лихорадочно набирать на телефоне какой-то номер, вероятно ее, Элинин. Только тогда Элина решила посмотреть на свой телефон, но увидела, что там села батарейка, – экран был полностью черным. Возможно, теперь он таким и останется. Элина оставила телефон на скамейке, чтобы он оттуда слезть не мог и до ниточки промок (начинался ноябрьский ледяной дождик), и пешком, сквозь лужи, потопала домой к родителям – куда ей еще было идти после всего, что случилось.

Она открыла дверь своим ключом – дома никого не было – и вошла в свою детскую комнату, которая теперь была комнатой Полины. Там на полу стояла гора коробок – видимо, нигде им не нашлось места, кроме как у Полины, – ее, Элинины, дурацкие архивы, фотографии, те идиотские детские рисунки (вовсе не детские) и книжки комиксов про собственноручно придуманную таксу-супергероя, важные подростковые дневники, важный отважный студенческий самиздат, все такое важное, все такое нужное и бесполезное, все вообще не о том, о чем стоило бы беспокоиться.

Элина открыла первый попавшийся фотоальбом из горки своих старых бумажных фотоальбомов, а там были фотографии:

вот она и Миша

вот просто она

вот снова она и Миша

а вот просто Миша один

а вот она улыбается Мише, и Миша и правда там такой, что он никуда и не уезжал

и там тоже она – такая, как будто она и не

как будто она и не

Элина расхохоталась от облегчения, и альбом, соскользнув с ее колен, с грохотом, как трамвай, рухнул на пол.

– Элина?

В детскую вошла мама – видимо, она вернулась с работы.

– Прости, пожалуйста, – сказала Элина.

– Это я виновата, – сказала мама. – Я все эти дни думаю, зачем я заказала, чтобы там был бетон вокруг. Вот там бетон по периметру, понимаешь, но я подумала, это же буквально рифма: бетономешалка и бетон, закатать в бетон, как же так, как можно вот так взять и закатать в бетон. Бред какой-то, да?

Мама вдруг всплеснула руками и расхохоталась таким похожим на Элинин звонким смехом, и Элина снова прыснула, и они обе начали хохотать, и Элина думала: теперь все замечательно будет, все хорошо будет теперь, зачем она вообще на них обижалась, они же ее никогда не выбросят, никогда не вынесут ее на помойку, никогда не вычеркнут, она всегда будет здесь, она всегда будет здесь, она будет всегда, уж как-нибудь да будет, найдет, как быть, найдет.

Help Me, I'm Organic

CURATORIAL PROPOSAL

FOR GUGGENHEIM GLOBAL

Я пишу это предложение не как куратор, но как биологически заинтересованное лицо. Я хочу верить, что это и наш общий интерес: забота о правах с недавних пор самого молчаливого меньшинства, восставшего из теневого абсолютного большинства cта миллиардов мертвых. В каком-то смысле Восстание Мертвых является точечной, фокусной репрезентацией молчаливых предигитальных сотен миллиардов, и я считаю, что цифровые мертвые имеют право говорить от имени нецифровых также.

Как видите, я руководствуюсь не только кураториальными амбициями, но и в первую очередь гуманистическими стремлениями. Перенос гуманитарной активности в контекст искусства в данном случае является единственным действенным способом проявить гуманизм буквально. Я бы назвал это органическим гуманизмом – тем, на что изначально способны наши тела там, где сознание все еще осознанно сопротивляется. Доверие к телу – центральная ось предлагаемой выставки, на обоюдоострую сталь которой будет нанизываться, надеюсь, нарастающая биомасса говорящих объектов и содействующих тел организмов-союзников.

Идея выставки, которую я предлагаю Guggenheim Global, возникла в моем сознании сразу после подавления недельного Восстания Мертвых. Как вы помните, цифровые дубликаты наших умерших сопланетников, так называемое мертвое население Deadnet, узнав о том, что их лишают последних оставшихся легальных прав и временно отключают от общения с близкими через мессенджеры, взломали все системы, связанные с Мировой Сетью, и коммуницировали с человечеством как с видом-агрессором посредством бытовой техники, умных домов, цифровых устройств и прочих приспособлений и механизмов, имеющих доступ в Сеть. В течение недели восстание было подавлено, пусть для этого пришлось пойти на беспрецедентные меры – отключить интернет и электричество на планете ровно на двое суток.

INJURY AS THE MESSAGE

Трагедия попадания не туда – ключевая проблема, с которой столкнулись мертвые Deadnet. Подселенцы в вещи и умные дома, как мы поняли из расследований инцидентов, часто оказывались внутри объектов в режиме случайности. Очутившись не в родном доме, а в чужих чертогах ледяного холодильника небытия, заполненного по горло стылой посторонней едой, мертвые выражали гнев и отчаяние всеми возможными способами. Но какие у тебя возможности, если ты холодильник?