Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

Медиум: женщина, 32 года.

Устройство: бьюти-машинка для арт-маникюра и французского маникюра «Ностальгия».

14. «Не рак»

Объект: бракованные рентгеновские снимки легких медиума, 11 шт. Коммуникация осуществлялась посредством вибраций, имитирующих легкую неисправность аппарата. Снимки постфактум идентифицировались медиумом как контактные. Обратившись в клинику с угрозами подать в суд за катастрофическое преувеличение безопасного лимита рентгеновского излучения, медиум получил от них все снимки в собственное распоряжение.

Медиум: мужчина, 61 год. Если спустя некоторое время окажется, что у мужчины все-таки рак, он будет вправе потребовать компенсацию у фонда Guggenheim Global (он настаивает на именно такой форме контракта, это мы можем обсудить позже; есть также вариант замены экспоната либо отказа от него).

Устройство: рентген-аппарат внутрибольничный.

15. «»

Объект: серия из пяти фотографий, сделанных посетителями сети умных соляриев «Возрождение». Есть предположение, что одно и то же сообщение на уйгурском языке было нанесено на большее количество тел (мертвый, подселившийся в солярий, находился там на протяжении восьмичасового рабочего дня, full-time), но данных пяти фото достаточно для его передачи.

Медиум: мужчина, 35 лет. Женщина, 24 года. Женщина, 31 год. Отказ. отв., 46 лет. Мужчина, 28 лет.

Устройство: сеть умных соляриев «Возрождение», машина серийный номер № 211756.

16. «Зовем чамце»

Объект: фото большого пуделя Матильды после посещения умного салона груминга собак «Пушок» (прим. куратора: я считаю, что животное вправе быть организмом-союзником, но, если у вас могут возникнуть возражения, я буду рад все обсудить).

Медиум: большой пудель абрикосовый Матильда, 3 года. Владелец женщина, 41 год.

Устройство: аппарат для груминга и стрижки собак «Жнея», серийный номер № АТ4018.

17. «Ma Joséphine impitoyable»

Объект: биологический объект! Портрет девушки, вытатуированный на левом предплечье медиума, 8 × 12 см.

Медиум: женщина, 33 года. Есть договоренность о присутствии на выставке 7 часов в день.

Устройство: умная машинка для татуировок.

18. Гб 03.2018 Мрс.

Объект: фотография эпилированной лобковой зоны медиума.

Медиум: женщина, 21 год.

Устройство: домашний умный эпилятор «Томми».

19. «Я знала, что так и будет»

Объект: бракованные снимки ультразвукового исследования функциональных множественных кист яичников. Умный аппарат УЗИ посредством подселившегося в него мертвого дубликата вместо ожидаемого комплекта исследующих движений в течение 17 минут рисовал на животе женщины буквы. Снимки предоставлены УЗИ-лабораторией с их согласия, расшифровано куратором.

Медиум: женщина, 35 лет.

Устройство: УЗИ-аппарат умный внутрибольничный.

ПРИМЕЧАНИЯ

Количество и комплект выставляемых объектов могут меняться, см. краткое содержание полного электронного каталога во вложении 2.

Выставка должна называться «Help me, I'm organic».

Это текст сообщения, переданного шрифтом Брайля посредством умной швейной машинки Veritas 2043 на суперплотной хлопковой тесьме ажурной с бахромой цвета «черный металлик». В конце сообщения машинка пробила иголкой палец ее владельцу, сделав трещину в кости (поэтому я предлагаю такое лого выставки: рентгеновский снимок трещины в кости указательного пальца и надпись латинскими буквами и шрифтом Брайля). Как удалось выяснить через историю посещений музея истории слепоты, а также беседы с сотрудниками музея, вселившийся в швейную машинку дубликат умершего в 44 года С.Д. (документы прилагаются) в некоем необъяснимом приступе паранойи специально выучил шрифт Брайля еще при жизни, чтобы в случае невозможности коммуникации после смерти использовать его как последний шанс. Как видим, все было не зря. И все действительно никогда не зря.

Я очень надеюсь, что вы заинтересуетесь моим предложением и это будет начало нашего взаимно плодотворного, глубокого и полезного сотрудничества, направленного на борьбу с биопривилегиями и «стиранием» следов присутствия мертвых в физической, биологической и социально-культурной жизни живых.

С уважением,

хорошего вам уик-энда,

пожалуйста, если у вас есть еще вопросы,

и жизнь прожить, и поле перейти

Милый мой дорогой Н!

Очень хорошо, что ты перешел, не то я бы не смог сообщить тебе то, что должен сообщить, бережным и нежным способом, со всеми этими утешительными приложительными, пусть здесь и ошибочное слово, но подходящее где ж взять теперь – окружить тебя еще и в этом письме зияниями отсутствий было бы совсем жестоко, все преодоления здесь только мои собственные, тебе же в этой мучительной истории должно быть комфортно. Если бы ты был женщиной, которой был в момент, в котором мы с тобой и встретились, мне бы все пришлось крутить по-другому, вертясь в колком тошнотворном лимбе из неверных спряжений, мне место только в лимбе, ниже или выше не пропустят по ряду причин, о которых я вот-вот уже – мне вряд ли повезет очутиться в месте, которое я не могу выговорить.

Я уже принял все (я серьезно, все) свои пилюли, вот же глупое слово «пилюли» (тут бы тебе уже ощутить тревогу), и выпил три емкости (ты чувствуешь, к чему я это веду?) с водой. Ну, в тот момент это еще были не емкости с водой и не пилюли, я пил из чего обычно люди пьют, и пил то, чем психически неудобных людей обычно чинят, но смотри, что было потом.

Потом, в общем, я сел к своему пишущему техническому устройству, чтобы (и вот опять эти чертовы спряжения), предположим, изъять, вынуть из себя прощение, ну, не прощение, я про это последнее тебе письмо, и в момент невозможности уже что-либо вернуть я вдруг увидел, точнее ощутил физически, что в чугунном комплекте букв пишущей этой штуки нет основной, первой буквы и всего, что вокруг нее! (Чисто технически – речь о четвертой, по которой обычно бьет и колотит, будто демон, демонстрирующий перст левой руки – видишь, я пробую быть понятным изо всех сил!) В другой истории, в которой я бы не был весь исполнен чертовых смертельных пилюль, я бы просто пошел в сервисный центр или бутик технических устройств (прости!), способствующих появлению текстов, и попросил бы у них починить устройство, впихнув в него вновь эту чертову букву, быстрый ремонт, и пиши что хочешь. Но тут сложность – тело мое уже, похоже, в процессе, и уже немеют немножечко ноги, и не дойду. И не дошел бы.

Еще можно было бы просто проститься от руки, но легких путей мы не ищем, плюс все стремительно прогрессирует, и пусть будет то, что будет.

Но тут дело дрянь – у меня резонное подозрение, что для всего, что хочется сообщить, есть только сорок-пятьдесят минут, ну, может, трижды сорок минут в лучшем скрипте этой стыдной жути, но это все. Счет чем-то еще, что не минуты, для меня ныне невозможен, ты можешь судить об этом уже по слову «ныне», поэтому приходится мучить тебя этими громоздкими счетными горгульями.

Для точной и бережной формулировки положенных последних слов тебе у меня совсем немного времени, и вместо того чтобы просто быстро делиться с тобой мыслями о