Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

— И попасть на того, кто считает эту лакуну своей?

— Как Просвирнин? Мы же один раз зайдем — выйдем. Интересно же, что там.

— Думаю, нужно с Каргиным посоветоваться. Тебе не кажется, что нам задолжали объяснений?

— И не только. Ведьма нам обоим обещала по учителю. Пока учителя нет ни у кого.

Я кивнул, и мы опять направились к метро, после которого сели на автобус до общаги. Разговаривать хотелось, но мы опасались, поскольку в автобусе были не одни, а на разговор свернем такой, после которого в лучшем случае на нас посмотрят как на безобидных психов.

В общаге мы забрали мясо и часть моих вещей, поскольку всё равно придется выселяться, с новой пропиской-то. Остальное заберу в следующий раз — мы не вьючные мулы, столько переть. И без того поклажа получилась весомой. На выходе из общаги мы неожиданно налетели на Сашку.

— Чего это вы с вещами? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Я дом купил, — ответил я, не собираясь ходить кругами. Всё равно станет известно. — Переселяюсь.

— Дом? — заинтересовался он. — И большой?

— Не особо. С перемерзшим водопроводом.

— Сильно перемерзшим?

— В понедельник узнаю. Мне посоветовали одного человека.

— То есть жить будет можно?

— Надеюсь, — ответил я, удивляясь такой обеспокоенности, не замеченной ранее за ним.

— А Тимка, если что, сможет там жить? — продолжил он допытываться.

— Ты к чему клонишь? — спросил Тимоха. — Давай не юли, колись.

— Да видишь какое дело. Я думал, один смогу пожить, но комендантша сказала, что, если не найду кого в соседи за месяц, сама подселит.

— Пугает, — сказал Тимоха.

— Может, и пугает, а может, нет. Не хочу оказаться в ситуации, когда нет. Подсунут кого попало — и будет еще хуже, чем с вами.

— Я к тебе не подселюсь, — заявил Тимоха.

— Я и не прошу. Только записаться, а жить будешь у Романа.

— А ты не офигел вконец? — хором возмутились мы с Тимохой.

— Я ж не просто так. Услуга за услугу. В профилакторий могу договориться вас обоих запихать.

— Это на месяц всего, — скептически сказал Тимоха. — А ты хочешь чтобы твоего соседа и дальше изображал.

— В Интернациональный стройотряд хотите? Списки собираем. Кого попало туда не возьмут, а вот я могу записать вас обоих. Этот будет работать на ВАСХНИЛе*, а в следующем году можно и в тот стройотряд, который за границу отправят. Если вы в этом не проштрафитесь.

— Платят мало… — задумчиво сказал Тимоха.

— С чего ты взял?

— Те, кто в прошлом году в интернациональном были, рассказывали.

— Зато есть возможность себя зарекомендовать. Получить запись в характеристику. Показать, что вы не такие уж обалдуи, какими хотите казаться. Проявить комсомольскую сознательность. Ну и опять же через год поехать в составе стройотряда в другую страну.

Сашка подбоченился и стал выглядеть парнем с агитационного плаката. Лицо вдохновленное, рука указывает в светлое коммунистическое будущее, глаза видят невидимое простым смертным.

— Комсомольской сознательностью кредит не погасишь, — возразил Тимоха. — Роман кредит взял, чтобы дом купить.

— Идиоты, как есть идиоты, — закатил Сашка глаза. — Лишить себя возможности получить нормальное жилье. Да еще и взять на это кредит. Могу выбить вам доплату за освещение работы стройотряда. С Тимофея — фотографии, с Романа — заметки.

— Короче, нам придется в два раза больше работать, — сообразил Тимоха. — Нет, Саш, мы прямо сейчас не отказываемся, подумаем, дом внимательно осмотрим. Вдруг там вообще невозможно жить?

— Взять кредит, чтобы купить дом, в котором невозможно жить? — хмыкнул он. — Ром, это вполне в твоем стиле. На размышления у вас неделя. И то, если я не найду соседа до этого времени.

Соседа он найдет вряд ли — это мы с Тимохой привыкли и пропускаем между ушей его болтовню, а другому человеку будет сложно выслушивать лекции, оттачиваемые на нас Сашкой.

— Так-то идея интересная, — сказал Тимоха, — потому что иначе меня тоже к кому-нибудь переселят. Или подселят ко мне. Но второе маловероятно, если честно. Блин, до сих пор не верится, что мы отделались от этой приставучей дамочки.

Он огляделся, удостоверился, что ниоткуда не торчит ни Изабелла Германовна, ни ее кот, ни их части и удовлетворенно выдохнул.

— Ты при Каргине этого не ляпни. У них точно лямур был. Обидится он на нас — ничего хорошего не выйдет. А он обещал помочь с учителем для тебя. И с Сидяковой нужно что-то решать.

— Сама виновата, — буркнул Тимофей.

— Не бросать же ее теперь?

— А чего бы и не бросить? Просил я ее как человека не отмечать пропуски, так нет — всё отметила. Эльвира потом меня на разговор тягала и все мозги выела. И Сидякова сама виновата, что полезла в банку.

— Зато она нам с трупом помогла.

— Не она, а Нюся.

— Нюся бы без нее с нами не пошла.

— Подозреваю, что она теперь не пойдет с нами и с ней, — расхохотался Тимоха.

Мы добрели до остановки и замолчали. Уже темнело — день получился на редкость насыщенным. Но хуже всего, что начал накрапывать противный мелкий дождь, превращающий дорогу в непролазную грязь. В Старом поселке только центральные улицы были асфальтированы, а остальные подсыпаны гравием, который потихоньку уходил в землю.

Подошел нужный автобус, полупустой. Я опустил в кассу двадцать четыре копейки и выкрутил четыре билета: два — нам с Тимохой, два за багаж. Последнего было слишком много, чтобы возможные контролеры не начали нас обвинять в неуплате.

Выходили из автобуса мы уже в полной темноте. Фонари светили только на остановке и рядом с магазином.

— Давай сразу хлеб купим? — предложил я. — Чтобы не бегать туда-обратно.

— Думаешь, мы мало тащим?

— Думаю, что можем взять что-то еще. Учебники я в общаге оставил, и одежду не всю взял.

Дело двигалось к закрытию, так что разнообразия хлебобулочных изделий не наблюдалось. Остался только один кирпич бородинского хлеба, и то потому, что был помят в процессе транспортировки. Но мы его взяли, а еще Тимоха предложил купить муку и сделать блины. К блинам неплохо было бы взять и сметану, но, увы, банки у нас не было, а без своей банки сметану нам не нальют. Хотя сметана в большом алюминиевом бидоне еще была, пусть и на самом донышке.

— Вы откуда такие красивые? — спросила внезапно продавщица.

— С Кедровой, тринадцать, — не стал я делать секрета. — Живу я теперь там.

— Да ты что,