Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

ни в какую не хотела, пока не докопалась до туфли. Ваш тоже в нее вцепился.

Нюся, скромно сидевшая рядом с Сидяковой, посмотрела на него прямо-таки с аристократическим презрением. Почти как герцогиня, при которой нагло врут, но которая считает ниже своего достоинства оправдываться. Выглядело бы это куда достоверней, не будь у нее морда и лапы настолько грязными.

Владелец фокстерьера склонился над ямой, в которую уткнулся его любимец, обнаружил, что туфля действительно находится на ноге, а то, что осталось от ноги, уходит дальше в землю, и выматерился громко и от души.

— Затаскают теперь, — обреченно сказал он.

— За что? — пискнула Сидякова. — Мы же даже не знаем, кто это и как оно сюда попало.

— Вот именно. Труп криминальный. А у меня конференция в Минске через неделю, билеты уже купил. Сейчас как сяду под подписку о невыезде…

— Но нашли же собаки.

— Только на это и надеюсь. Стойте здесь — и чтобы никуда. Иначе хуже будет. Сейчас в милицию позвоню.

— Он не слиняет? — забеспокоился Тимоха, когда мужик бодро затрусил в известном только ему направлении.

— Ему невыгодно, — сказала Изабелла Германовна. — Вы же о нем скажете, а найти его раз плюнуть по такой примете, как фокстерьер Джек. И тогда ему точно никакая конференция не светит.

Она выглядела расстроенной, но не фактом того, что наконец откопали ее труп, а видом испорченной туфли. А ведь одежда там наверняка не в лучшем виде. Пребывание в земле никого не красит и само по себе, но нужно и не забывать еще про естественные процессы разложения.

— Зря я это затеяла, — грустно сказала Изабелла Германовна, витающая над землей, из которой торчала покореженная туфля. — Я не хочу видеть, как меня будут выкапывать. И вообще не хочу этого видеть. Хочу остаться в своей памяти нормальной, а не этим.

— При нас выкапывать не будут, — неуверенно сказал Тимоха. — На опознание нас тоже не позовут.

— А еще я теперь не чувствую ничего общего с этим. Как вы убрали защиту, так словно отрезало. Теперь я отдельно, это отдельно. Но могилу вы мне всё равно прилично оформите. Рядом с Рэмчиком.

Она вздохнула.

— Сами же сказали, что к вам никто не будет ходить, — припомнил ей Тимоха.

— К Рэмчику будут, заодно и меня помянут.

— Сдается мне, поминать вас будут плохо, — сказал я.

— Ребят, вы чего такие злые? — возмутилась Сидякова, протягивая Тимофею носовой платок. — Вытрись, чтобы хоть немного поприличней выглядеть.

— Так это нас втравливают во всякие грязные дела.

— Меня тоже вон втянули. Мне теперь Нюсю отмывать.

— Нюсю отмывать — это не трупы искать, а потом хоронить, — возразил Тимоха, пытавшийся оттереть руки. Платок пачкался, но на руках это особо не отражалось. — Она же с нас памятник требует.

— И скамеечку, — напомнила ведьма на случай, если у нас внезапно продырявилась память. — Вы лучше согласуйте, что скажете милиционерам, зачем сюда потащились.

— А чего выдумывать? Мы к Сидяковой пошли за конспектами по научному коммунизму, потому и лекцию прогуляли, — ответил Тимоха. — А Нюся запросилась на улицу. Мы и пошли все вместе. А потом Нюся рванула — и как начала рыться в земле. И выкопала.

Нюся недовольно зарычала и показала зубы, намекая, что больше ее не проведут и дальше в земле будут рыться без нее. Не для того она такая красивая росла, чтобы копаться в грязи.

Может, мы бы подобрали вариант получше, если бы не прибывший наряд милиции, возглавляемый хозяином Джека. Пришли они без лопат и брезента, так что Изабелла Германовна успокоилась на предмет того, что выкапывать будут при нас. Милиционеры убедились, что хозяин Джека ничего не выдумывает, оставили одного товарища охранять торчащую из земли туфлю, а нас пригласили в отделение милиции, где взяли показания. Вопреки опасениям хозяина Джека, подписку о невыезде ни с кого не взяли и даже никого из нас ни в чем не заподозрили. Да и странно это было бы, если учесть возраст захоронения. Правда, вопрос — не знал ли я покойную — мне всё равно задали, на что я ответил, что выкопали только обувь, а по ней судить о знакомстве с трупом проблематично.

Допрашивали нас по очереди, но мы решили дождаться друг друга, поэтому из отделения выходили вместе. Сидякову мы проводили туда, откуда забирали. На прощание Нюся посмотрела на Тимоху долгим немигающим взглядом — запоминала, с кем никогда и ни за что нельзя идти на прогулку. Не вызывал у нее теперь он никакого доверия.

Глава 14

«Ведьма не чувствует вины. Она считает, что все средства хороши для достижения цели, и не просит прощения за то, что разрушила чью-то жизнь»

(Из негласного ведьминского кодекса)

Тимоха вызвался поехать со мной в город.

— Ты же собираешься вещи перевозить? — ничтоже сумняшеся заявил он. — Вдвоем больше заберем.

Беспокоился он не о моих вещах, боялся разговора с Сидяковой, очень выразительно посмотревшей на нас перед тем, как закрыть дверь. Возможно, разговор бы последовал сразу, но не могла же Нюся остаться невымытой — очень уж грязной она выглядела. Как будто не просто выкопала труп, но и на нем вволю покаталась, тем самым надругавшись над мощами. У родителей Сидяковой непременно появятся вопросы, увидь они домашнюю любимицу в таком состоянии. А уж когда узнают, что она выкопала труп, будут весьма удивлены.

— Да я пока не собирался, — прикинул я. — Посмотрю, что с мотоциклом…

— Романыч, как только ты родным засветишь мотоцикл и дом, считай, что они больше тебе не принадлежат, — убежденно сказал Тимоха. — Сделают у тебя там дачу — и пиши пропало. И место такое удобное — всегда можно быстро приехать, участок есть, куда можно насадить морковку, Обское море близко. Вот увидишь, отожмут под свои нужды. На участке садить овощи станут, на мотоцикле — вывозить урожай.

— Не найдут дом, — влезла ведьма в наш разговор.

— И того хуже, — сказал Тимоха. — Представь, что ему скажут родные, когда приедут по адресу, которого нет. А ссуду под это дело ты выплачиваешь регулярно. Ладно, если решат, что врешь, а если подумают, что куда-то вляпался?

— Адрес есть, — возразил я. — Тот же почтальон его видит — и почту носит.

— Потому что у него еще Рэмчиком был сделан допуск. И тот — до почтового ящика. До дома может пройти только человек с даром или тот, у кого есть допуск. А уж внутрь — только с допуском.

— Я же прошел.

—