Читать книгу - "Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева"

– Да хватит уже, задрал. Обошлось же! – Голос говорившего был низким и каким-то придушенным, словно это ему пережимали шею мокрым полотенцем.

– Сейчас обошлось, а в другой раз не обойдётся. Велено было ждать на хате, а ты чего? Давай сходим, ну, мы же быстро, ну чё такого? – загнусавил второй голос, передразнивая собеседника. – Понял теперь, чё такого? А если бы вернулись на пять минут позже?

– Понял я, понял. Кончай.

Глеб открыл один глаз, левый. Правый почему-то не открывался. Детектив потянулся его ощупать, но обнаружил, что связан по рукам и ногам. Тьма окончательно расступилась. Он по-прежнему находился на кухне. На полу лежал мёртвый администратор, его задвинули ближе к стене, чтобы не мешал. Двое давешних мужиков стояли у стола. Пили водку из одноразовых стаканов, по очереди таскали из банки маринованные огурцы.

– Слушай, я вот чего подумал. Не надо его выкидывать из окна.

«Не надо», – мысленно согласился Глеб.

– У меня есть кореш, торгует снаффом. Хорошо платит за необычные видосы. Ну, чтоб не тупо застрелили кого, а повесили или зарубили топором. Если бабу красивую мучают, тоже хорошо.

– Он же не баба. – Дредастый кивнул на связанного Глеба.

– Это ничего, мужиков тоже берут. Тем более смазливых на харю. Но из окна мы на мобилу ни хрена не снимем, это надо дроном или коптером. Давай оттащим его на рельсы! Устроим Анну Каренину, мля. – Сальный зашёлся мелким неприятным смехом. – У меня на мобиле хорошая камера. Вот это будет огонь! По куску на брата выйдет, гарантирую.

Дредастый засомневался. Повертел надкусанный огурец, залпом опустошил стакан. Его напарник принялся разливать по новой.

– Не, не пойдёт. Нам велено как? Без следов. А ты хочешь всё на камеру снять. Оторвут нам за такой креатив бошки, и кусок не пригодится.

– А кто узнает? – продолжил уговоры Сальный. – Видосы эти покупает одна и та же публика, все люди проверенные. Никто трепаться не будет. Ну не мнись ты, как целка. На одном чмошнике два раза заработаем, а?

Дредастый обернулся в сторону пленника, заметив, что тот очнулся. Съел огурец, жизнерадостно помахал мокрой от рассола рукой и полез в банку за следующим.

– Не переживай, сейчас тоже накатишь. – Сальный ткнул пальцем на банку, вместо воды заполненную светло-коричневой жидкостью с илистым осадком на дне.

– Кем… кем велено? – хрипло выдавил Глеб, пытаясь сфокусироваться на лице Дредастого. Изображение то становилось чётким, то снова распадалось, зарастая звенящим туманом.

– Тебе, брат, эта информация уже не пригодится.

– Ну что, погнали?

– Погнали, – согласился Дредастый. Замахнул стакан, крякнул, вытер руки о штаны и потянулся к пластмассовой воронке, лежавшей рядом с банкой.

Глебу сжали пальцами нос, сунули в рот воронку и принялись вливать жидкость из банки, оказавшуюся смесью пива, водки и чего-то ещё. Чего-то специфического, взорвавшегося в голове отвратительным фейерверком. Глеб кашлял, захлёбывался, вырывался и глотал отраву, стекавшую потоком лавы на дно живота. Во время короткого перерыва его вырвало на колени и грудь. Воронку вернули на место, пытка продолжилась… Постепенно происходящее смешалось в мучительный калейдоскоп, и детектив вырубился во второй раз.

* * *

Было холодно и мокро. Глеб лежал на боку, в неудобной позе, придавив телом онемевшую руку. Шёл сильный дождь, холодные капли ударялись о кожу, стекали в приоткрытый рот. В горле и на языке было гадостно. Глеб закашлялся и попытался сплюнуть, слюна потекла по подбородку. Темно, ничего не видно, только на горизонте светящаяся полоса. Нет, отдельные яркие пятна. Дождь размочил корку засохшей крови, и Глеб с трудом разлепил заплывший правый глаз. Поверхность, на которой он лежал, была неровной и бугристой, как опрокинутый забор. Согнутое колено упиралось во что-то жёсткое, ледяное. Пахло ржавчиной и мазутом.

Значит, Сальный победил и его не выкинули из окна. Уже хорошо.

Глеб попытался приподняться, но тело не слушалось. Всё, чего он добился, – наклонил затёкшую до боли шею. Остальные мышцы словно исчезли, из всех ощущений уцелели только слабость, боль и тошнота. Поверхность под ним начала вибрировать, в шум дождя влился непонятный нарастающий звук. От скопления сияющих пятен отделилось одно, самое яркое, и стало стремительно увеличиваться в размере, превращаясь в полыхающую звезду.

Заторможенное сознание собрало фрагменты пазла: он лежал на рельсах, по которым нёсся поезд. Глеб попробовал перевалиться на живот и приподняться на локте, постарался хотя бы шевельнуть ногой, но смог только вывернуть голову и упереться подбородком в шпалу… Поезд был совсем близко, он уже различал ритм перестука колёсных пар. Наверное, стоило подумать о чём-то важном, вспомнить лица людей, любивших его при жизни. Но Глеб мог только втягивать влажный воздух и смотреть на свет фонаря, что становился ближе, ближе… Всё ярче: глаза затопило слепящей волной. Раздался гудок. Глеб зажмурился и задержал дыхание, готовясь почувствовать боль…

Его рывком стащило с рельсов, перевернув на спину. Поезд прогрохотал мимо.

– Дядя, ты чё творишь? Кончай себя гробить. Эй, алё! Ты меня слышишь?

Глеб ошарашенно разинул рот. Над ним склонялся паренёк в намокшем шейном платке, с тоннелями в ушах. Эдик. Встревоженное лицо превратилось в шевелящийся клок тумана. Капли дождя замедлили падение, реальность поплыла и свернулась в кокон из тьмы. Глеб снова отключился.

Глава 8

Ноябрь 2040 г. Полтора года спустя после авиакатастрофы. Санкт-Петербург

Раньше Шустрому казалось, что поиск информации подобен восхождению на гору. Ты поднимаешься с уступа на уступ, перед тобой открываются удивительные пейзажи, а на вершине искрится абсолютное понимание, в его фантазиях похожее на глыбу прозрачного льда. Однажды он прикоснётся к нему рукой, колкий холод проникнет под оболочку, и всё вокруг прояснится, как небо в морозный день.

Но Шустрый брёл по бесконечному лабиринту. По многомерному пространству Эшера, нелепому, иссечённому гравюрными штрихами, замкнутому на самом себе. Облепленные грязью ноги увязали в рыхлой земле. За спиной волочился баул. Каждый день в него набивались новые камни. Шустрый давно перестал разбирать, драгоценными они были или пустыми, алмазами или речной галькой. Это были камни чужих мыслей, делавшие ношу всё тяжелей.

Он полюбил заходить в сеть испытательной базы номер один. Тайны «Роботеха» его не интересовали. Он подключался к пульту охраны и часами смотрел на монитор, с одинаковым интересом разглядывая лица сотрудников и ворс ковролина на полу.

Знакомые места успокаивали. Шустрый раз за разом передвигался по цепочке камер, повторяя путь, по которому шестеро шли в учебный класс. Радовался, узнавая охранника на посту или находя свою парту на прежнем месте. Вот она, справа в первом ряду.