Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

стекла в еде. Только вот та не только выжила, но и написала герцогу письмо. Лис Седьмой распорядился подержать купца в заточении, до полного охлаждения бушующих в нем страстей. Но сами понимаете – этож купеческая гильдия – они же не из тех, кто на тюфяке валяются. Вот и тащит все свое имущество, чтоб провести свое заключение как господам подобает.

Между тем слуги оставив на дорогом дереве кровати безобразные царапины, наконец пропихнули ношу через калитку. Отравитель важно одернувший чепец, прошел следом брезгливо осматривая тюремный двор. Мэрган дошла за ним до самой камеры – все равно работы пока не было и можно было немного праздно себя поразвлекать.

– Отвратительно. Что это? Помет? Здесь что, есть крысы? И почему мне дует? Какого беса оконце не забрано стеклом? Вы что всерьез хотите, чтобы я провел здесь свое заключение? Вы сумасшедшие право.

– На вашем месте я бы не возмущалась… Вы еще очень легко отделались.

– Послушай девочка. Я вынужден платить за эту камеру три пфенинга чистым серебром. И за эти деньги я хочу видеть, что-нибудь получше.

– Не надо было выбиваться в купцы. Были бы простолюдином, жили бы за восемь медных. А еще лучше было не травить невесту толченым стеклом, а попасть сюда за долги. Тогда бы тебя содержали кредиторы. Согласитесь хорошо? И вообще скажите спасибо, что вы не граф… Иначе бы десяток монет золотом только так взяли.

– Обдираловка! Что за нелепость! Какого беса я вообще должен платить за камеру?

– Абсурдом было бы если бы ты совершил преступление, а тебя бы охраняли и кормили за счет герцога. Вот это абсурд. А так очень даже нормально.

Тюремщик, что захлопнул за сидельцем дверь оборвав их разговор. Мэрган тем не менее так и продолжила стоять в коридоре, размышляя куда идти – то ли к коменданту за заданиями, то ли помедлить с работой и подняться к дознавателям на кружечку пива.

Двое стражей тащившие тяжелый исходящий паром котел с баландой отвлекли ее внимание. Заинтересовавшись, чем потчуют сидельцев в столице, Мэрган склонилась над посудиной.

Движение было опрометчивым – запах заставил позеленеть даже привычного к вони камер палача. Взяв у стражника черпак девушка размешала баланду стараясь понять состав. Вроде и воды девять десятых, а воняет… Редкие свеклы и морковки были гнилыми и это не скрывало даже то, что они разварились почти в кашу. Вернув черпак палач быстрым шагом вышла во двор.

Снег падал с неба, густыми липкими хлопьями, превращая окоченевшие трупы на виселице в подобие страшных снеговиков. Стражников на стенах тюрьмы не было, зато из окон караулки постоянно раздавались раскаты смеха и стук кружек. В такую погоду даже заключенным и тем не хочется бежать.

Спугнув тощую крысу роющуюся в вылитых из тюремной кухни помоях, Мэрган толкнула белую от налипшего снега дверь, проходя в полуподвал.

Пахло отнюдь не розами. Более того казалось, что кто-то решил прокипятить содержимое помойки в нескольких огромных котлах.

Повар суетился тут же у огня. Половник на его поясе ярко блестел в пламени. Пробу со сваренного он явно не снимал и безусловно был в этом прав.

– Котлы слить, рацион сменить. И смотри в ручей не вылей, еще не хватало округу потравить.

Повар был так удивлен, что сперва даже промолчал.

– Выкинуть, – палач залезла в мешки оглядывая сгнившую массу овощей, – Ту рыбу что на столе тоже. И собакам не давать – сдохнут.

– Мэрган ты что? Белена же вроде сейчас не растет. Зима.

– Я те дам белена. Чем кормишь гад? Мне значит потом подопечных от стряпни твоей лечить? Да они к тому же если на этой стряпне долго посидят обессилят так, что на пытках боли никакой не почувствуют. Овощей хороших надо. Рыбы каждому в миску хоть прозрачный ломтик.

– Ты на сидельцев своих ори, а на меня не смей… Не тот ты человек, чтоб приказы мне отдавать, не доросла, – повар дернул жирными плечами и отвернулся, помешивая ложкой в маленьком котелке, где он готовил обед для себя.

– Послушай приятель, я знаю, что комендант закрывает на все это глаза. Знаю, что наказания тебе за это не будет никакого. Но подумай, каков шанс, что ты нарушишь закон по иному? В пост мяса поешь, долг не уплатишь, да в конце концов просто оклевещут… И получишь ты тогда минимум пятерку ударов кнутом. И попадешь ко мне. А ты знаешь, что можно сделать этим инструментом если бить знаючи? Каждым ударом кусок кожи толщиной с кнут вырвать из спины можно. Позвоночник перебить, раз плюнуть… Поэтому подумай на будущее в каких мы с тобой будем отношениях…

Мэрган замолчала, вопросительно взглянув на повар. Тот затравленно смотрел на нее. Вскоре он кивнул в знак понимания. Заключив это молчаливое соглашение, каждый из них вернулся к своей работе.

Когда Мэрган вернулась домой, чародей ее встречать даже не подумал. Лишь из подвала доносились странные звуки и стук. Сбросив облепленные снегом сапоги, палач переоделась в домашнее и спустилась вниз.

Погост был занят работой. На трех столах, сундуке и лавках стащенных из всех комнат, рядами, словно воины перед боем стояли реторты и колбы в которых что-то булькало и кипело. Густой голубой пар поднимался из серебряных плошек. Тут же на полу была вычерчена многолучевая фигура в которой дымили темные порошки.

– Мэрган ты не вовремя! Не мешай! Сядь в углу! – чернокнижник опрометью кидался от стола к столу, взвешивая все новые ингредиенты на медных разукрашенных звездами весах, записывая что-то на обрывках пергамента или подкладывая лед под какую-нибудь из реторт.

Результатом всех этих работ вскоре стали несколько лопнувших склянок, пара разъеденных чем-то камней подвального пола и резко пахнущая жидкость неторопливо наполнившая стеклянный флакон.

– Все, Мэрган, теперь можно покидать укрытие. Поздравляю.

Кашляющая от резких запахов Мэрган впрочем подходить к чародею не спешила и махнула рукой на ведущую в кухню лестницу. Чародей согласно кивнул, и выбрался вслед за ней.

Придирчиво осмотрев полученный раствор в слабом свечном свете, Погост положил на выскобленные доски кухонного стола дневник, поставил рядом прихваченную с собой глубокую серебряную тарелку, опустошил в нее флакон и достав из кармана приготовленную тряпицу, кинул ее туда же. Подождав пару минут колдун принялся переворачивать страницу за страницей проводя тканью по листам, точно по лбу мечущегося в жару человека.

Подействовало. Листы коробились и желтели. Буквы проявлялись так, будто кто-то невидимый с силой выдавил чернила из глубины страниц. Некогда черные строки обретали все цвета радуги.

Мэрган склонилась ниже стараясь разобрать записи.