Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

в центре внимания, привыкла. Диалог не развился, потому что занавески разъехались.

На сцене стоял… Игорь!

Однокурсники перестали для нее существовать. Она сосредоточилась на Игоре, на его глубоком, богатом обертонами голосе, от которого мурашки бежали табунами. Он был создан для сцены. Ни одного лишнего движения. Ни одного фальшивого звука. И еще он был старше однокурсников, на их воне это особенно заметно, ему точно больше двадцати пяти.

Он поздравлял первокурсников, перечислял дисциплины, которые им предстоит познать, и за его спиной появлялись персонажи, которые описываемую дисциплину изображали.

Играл рояль. Сменялись персонажи. Игорь говорил. Потом он пригласил на сцену юную актерскую поросль, то есть первый курс. к нему подошла девушка, отдала коробку со студенческими, и он двинулся вдоль ряда первокурсников. Ему называли фамилию, он находил студенческий и вручал.

Из-за кулис выбегали девушки в одежде балерин и с белыми крылышками за спиной, отдавали будущим актерам самодельные фонарики из фанеры, устланные фольгой, в которых горели свечки — символ творческого огня. Наташа стояла в конце ряда и не могла дождаться, когда Игорь подойдет к ней. Просто подойдет — и достаточно.

Он остановился на миг напротив Наташи, посмотрел в глаза, чуть заметно улыбнулся и, отдавая ей студенческий, как бы невзначай провел пальцем по ее ладони. Дыхание перехватило, прокатилась волна жара, сердце затарабанило.

Наташины эмоции брызнули во все стороны, рядом шумно вздохнул невысокий паренек с буйной шевелюрой, ущипнул себя, чтобы скрыть необъяснимую реакцию возбуждения, Каролина задышала глубоко и томно, не понимая природы своего спонтанного желания, покосилась на высокого блондина, стоящего рядом.

Но главное, Игорь чуть вздрогнул, напрягся… но нашел в себе силы двинуться дальше.

Как только последний студенческий был отдан, в зале погасили свет, и остались только огоньки фонариков.

— Не дайте погаснуть огню! — говорил Игорь. — Несите его людям!

Наташа не помнила, как вернулась на место. Она сходила с ума от единственного прикосновения, маялась, не слушала, как режиссеры поздравляли младших коллег. Она горела, хотелось сунуть голову под ледяную воду.

Или — дождаться Игоря, коснуться его снова.

Второго, конечно, хотелось больше.

Глава 15

Оноре не Байзак

Направляясь в аудиторию вместе со всеми, Наташа размышляла над природой чувств, своих, чужих — без разницы, и понимала: с ней что-то сильно не так. Она слишком чувствительна. Есть вообще эмоционально скудные, их Наташа в расчет не брала, ее удивляло, что и вполне эмоциональные люди чувствуют с гораздо меньшей интенсивностью. Мыслимо ли, понравившийся мужчина прикоснулся — и взрыв, душа на изнанку, адекватность — по стенам, как у застрелившегося — мозги. Или это и есть любовь?

Наташа влюблялась много раз. В самый-самый первый она влюбилась в лисенка Вука. Потом в Пса в сапогах из одноименного мультика, было ей мало лет, она даже в школу не ходила. Потом, будучи третьеклашкой — в Новоселова из девятого «В». Специально со второго урока сбегала (она во вторую смену училась), чтобы идти позади него и смотреть в спину, вздыхать. После этого в пятом классе была самая долгая ее любовь к Бьёрну Ульвеусу.

Первого своего парня, Олега, который появился в конце шестого класса, она не любила и даже не целовалась с ним, только ходила за ручку для галочки, что у нее есть парень, это ведь круто! Ни у кого нет, а у нее есть. Как только он стал хотеть большего, Наташа с ним рассталась, потому что когда без любви, то целоваться мерзко.

А вот Влада она любила. И долго любила, пока он не предал ее. Думала, с ума сойдет от горя, он же был ее первым мужчиной! Они планировали пожениться, как только ей восемнадцать исполнится…

Потом был бандит на мотоцикле. Вот с ним было почти как с Игорем, наразрыв. «А оказался просто тварь».

С Андреем — тихо и спокойно, его она любила, как нормальный человек.

Что примечательно, каждый раз казалось, что вот сейчас — точно последний раз! Такого чувства уже не будет. Впервые Наташа заподозрила, что будет, когда поругалась с Андреем на новый год. Раньше так же думала, но снова влюбилась же, вот и после Андрея сможет влюбиться.

Теперь же…

Она влюблялась в звезд, да. Тихонько вздыхала, рассматривая фотографии. А теперь влюбилась в лучшего мужчину на земле. Возможно ли найти равного, который его затмит? Умный, одаренный, харизматичный до неприличия…

Ну вот, опять распереживалась, и все вокруг начали возбуждаться, глазки заблестели.

И что с этим делать? Брать бастион штурмом? Ему такое надоело. Скакать за ним сереньким воробышком, надеяться, что заметит? Она вспомнила своих воздыхателей: гопников во главе с Алтанбаевым, вставших на путь исправления, хорошего парня Тимофея, который нравился ей, как может нравиться только младший братик-переросток…

Стать лучшей из лучших, чтобы не заметить ее было невозможно? Чтобы спроси человека, знает ли он Наталью Мартынову… Нет, фамилию надо менять. Взять звучный псевдоним, например Болконская. Наталья Болконская — это как Ростова наоборот. Ростова вышла замуж и нарожала детей, Наташа не сможет родить, надо мечтать, исходя из этого.

Размечтавшись, она очнулась в малом зале рядом с Каролиной и подвижным пареньком с тонким длинным носом. Парень ерзал на откидном стуле, поводил плечами, вертел головой и беспрестанно моргал. Казалось, даже нос у него подвижный.

Марина Суреновна Воеводина не стала выходить на сцену, а оперлась на нее, как бы показывая, что она — не доминатор, сущность высшего порядка, а старший товарищ и единомышленник. Чуть припадая на одну ногу, к ней вышел пожилой седовласый мужчина с усами — Петр Алексеевич Оменко. Воцарилась мертвенная тишина, потому что сейчас решится судьба каждого — произойдет разделение по мастерским.

Осталось дождаться Константина Князева. Когда Наташа услышала о нем в первый раз, представила харизматичного поджарого мужчину лет сорока пяти, гладко выбритого, с иголочки одетого, с голливудской улыбкой. Но Князевым оказался лысый мужчина с полным лицом и крупными неприлично-красными губами. Лет Князеву было за пятьдесят, а губы, как у молодого. Даже для женщины они были крупноваты.

Мастеров Наташа помнила, эта троица ассоциировалась с поступлением и переживаниями, с ним связанными, потому у нее окаменели плечи.

— Трепещете? — Князев хищно улыбнулся и потер руки. — Это правильно.

До того, как его увидела, Наташа тоже хотела к Князеву, теперь же… Ну, не располагал он к себе! Бывает такое.

Учиться у Оменко круто, у него театр, куда он отбирает талантливых студентов. Но, если Князев всех своих пристраивает в кино, кого считает