Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

вздохнул. — теперь девять месяцев ждать. Состарюсь, куплю хижину возле моря… Ты переодеваться хотела? Отвезти тебя домой?

Впервые Наташа пожалела, что больше не живет в Перово, аж заплакать захотелось.

— Я на Кутузовский… точнее, в Парк Победы переехала. А переодеваться… Можно и не переодеваться, я ж в штанах.

— Да фигня вопрос! Это недалеко по московским меркам. Короче, я на стоянке. Ждать тебя!

— Да! — воскликнула Наташа, схватила пакет с вещами, запихнула в рюкзак, накинула ветровку с капюшоном.

Попрощавшись с ребятами и Суреном, поспешила на стоянку.

На улице срывалась морось вперемешку с крупными каплями, которые падали в лужи, дробили отражения фонарей. В лужах было красивее, чем на суше.

— Промокнешь, — констатировал Игорь.

— И плевать, — сказала Наташа, седлая его «Урал». — У нас сегодня тридцать второе августа, забыл?

«И с тобой гораздо приятнее ехать, чем с пожилыми армянами», — подумала она и прижалась щекой к холодной косухе, обняла Игоря за талию.

Никакой он не голубой. Голубой так смотреть на девушку не может! И домой попросил подвезти не просто так, оно ему надо? Ради тех, кто пустое место, такие крюки по Москве не делают.

Мокрая щека скользила по мокрой кожаной куртке, дождь затекал за шиворот, холод пробирал до костей, но Наташа щурилась от счастья и улыбалась.

Глава 13

Судьбоносная

О, как она мечтала, чтобы Игорь обнял ее и поцеловал! И он вроде бы собрался, но почему-то не стал этого делать, стоял истуканом как-то странно смотрел: то ли застеснялся, то ли передумал, то ли еще что-то, Наташа не понимала причин.

Ну и неважно! Важно другое: она ему точно нравилась! Сто, двести процентов, и это главное. О том, что его интерес может быть минутным порывом, она не думала.

Наташа впорхнула в квартиру, сразу же скользнула в ванную, посмотрела на свое отражения: мокрые волосы слиплись, тушь потекла, под глазами черные круги — ну точно клоун из фильма ужасов. Может, именно поэтому Игорь и не стал ее целовать? Должна же быть причина!

Принимая душ, она искала ту самую причину. Стеснительность? У актера-четверокурсника? Ха-ха! Хорошая шутка!

Тараканы в голове? Типа развратник портит жизнь юной девочки? Когда это кого останавливало⁈ Только в книгах о таком пишут.

Сильно верующий, и поцелуи только после свадьбы? Тоже бред.

Или просто у него есть девушка, и он не хочет внезапным порывом разрушать отношения? Это уже ближе к правде.

Наташа дала волю фантазии и представила его девушку известной теткой-режиссершей. Поссориться с ней — поставить крест на карьере. Или доченькой известного в богемных кругах продюсера. Получалась настоящая драма. Наташа аж расстроилась, потому что лезть в такое себе дороже. Придется всю жизнь скрываться…

Или все проще, и он не голубой, а бессильный мужчина?

Где проклятая причина⁈

Намыливая волосы, Наташа отогнала злость. Главное, она ему нравится, остальное преодолимо при обоюдном желании. Наконец ей понравился нормальный… нет, более-менее положительный парень!

Или он так заезжен женщинами, что ему скучно все, что связано с ухаживаниями?

Ворочаясь в кровати и засыпая, Наташа все искала причину странного поведения Игоря, чуть не забыла завести будильник, проспала бы самый важный день в своей жизни, позорище! Теперь она не спала, потому что думала о встрече с однокурсниками, и сердце замирало. Какие они? Как встретят ее?

Нужно выглядеть безупречно, ведь встречают по одежке.

И снова предположения, но теперь по поводу завтра: примут ли? Заметят ли южный говор? Не распознают ли в ней колхозницу-недоучку? Прям аж захотелось Бабеля перечитать.

Примут. Все будет хорошо.

«Спи, Натка, спи, спи, спи!»

Но чем больше Наташа концентрировалась на том, что надо спать, тем сложнее было расслабиться.

В итоге она проспала три с половиной часа и еле продрала глаза по будильнику, застонала.

— Блин, дай поспать! — прохрипела подруга, накрыв голову подушкой.

— Прости, — шепнула Наташа, заставила будильник замолчать и ускользнула в ванную вместе с одеждой, приготовленной еще днем: джинсами, розовой футболкой с орущим в микрофон Фредди Меркьюри и джинсовой ветровкой.

Вещи точно модные, не колхозные. Теперь надо привести себя в порядок. Первое — макияж. Наташа глянула на себя в зеркало и чуть не вскрикнула: ну, страшилище! Волосы в стороны, глаза красные, черные круги под глазами. Только вампира с такой физиономией играть или утопленницу.

Так, срочно придать себе товарный вид! Наташа нашла в холодильнике огурец, отрезала колечки. Положила на глаза, полежала немного, посмотрела на себя в зеркало: вроде стало получше. Промыла глаза чаем. Вот, теперь более и менее.

Наташа разложила косметику на тумбочке в ванной и принялась делать себя красивой. Тональный крем, пудра, карандаш, тени, тушь. Каждый штрих ложился на ее страхи и неуверенность, замазывал, ретушировал, прятал.

Полчаса — и из зеркала на Наташу глядит Совершенство. Ресницы густые, длинные, губы сочные, кожа идеальная, а не загоревшая пятнами после лета.

Теперь волосы. Тут подкрутить и начесать, здесь вытянуть вниз.

Вот, красота!

В прихожей Наташа покрутилась возле ростового зеркала и осталась абсолютно довольной собой. Вспомнилось Пашкино высказывание, что, воплощаясь, мечты теряют крылья. Театральный — ее тайная мечта лет с четырех. Совсем малышкой она воображала себя актрисой, надевала мамины туфли, репетировала перед зеркалом, пела в расческу, ни одно мероприятие в садике или начальной школе не обходилось без нее.

По недомыслию она поделилась мечтами с родителями, и откровенность вознаградилась вываленным самосвалом дерьма Наташе на голову и тоннами помоев. «Да куда ты собралась, там одни проститутки и наркоманы!» «Ничего тебе не светит, свой удел — сидеть на приеме с терапевтом и бумажки заполнять». «Куда ты собралась, там конкурс бешеный, а ты тупая, с тройки на четверку ползешь».

И начался прессинг: «Тебе это точно не надо, ты сломаешь себе жизнь, не поступишь и пойдешь мыть пол, вообще без образования останешься, куда тебе на сцену, ты бездарность!»

Поначалу Наташа пыталась отстаивать свои желания, получала затрещины, снова пыталась. Потом поняла, что это себе дороже, и перестала что-то доказывать, но продолжался негатив от матери и издевательства отца типа: «Посмотрите на эту актрису! В кино собралась, а сама ходит, как крокодил, и косолапит». Потому вскоре не только мечты, а даже воспоминания о них порождали стыд, потому Наташа загнала их глубоко-глубоко и думать о них забыла.

Смутное неосознанное недовольство, обида на родителей росли, прорывались наружу дикими поступками назло и вопреки. Курить запрещаете? А я буду! И уроки буду срывать. И