Читать книгу - "Смейся! 2 - Денис Ратманов"

водиться с плохими компаниями. Я же тупая. Я же никчемная — какой с меня спрос? Вот она я, полностью оправдываю ваши ожидания.

И вот неуверенность, стыд, сомнения проснулись и закопошились, как опарыши в трупе. Наташа смотрела на себя в зеркало и снова и снова повторяла, что она красивая, талантливая, ходит не как крокодил, а плывет лебедушкой.

Ее обязательно примут, потому что на актерском факультете люди творческие и ранимые, а не пижонистые и понтовитые, как на юрфаке. Все будет хорошо.

Всю дорогу до института она повторяла это «все будет хорошо». Перепрыгивала лужи, улыбалась прохожим. Будто бы откликаясь на ее улыбку, выглянуло солнце, что Наташа сочла хорошим знаком.

Город утопал в цветах, как тысячи других городов и городков, и поселков первого сентября. Цветочники ждали этот день и готовились к нему, начиная с июня, потому что у цветочников три радости: восьмое марта, последний звонок и первое сентября. Ну, и день учителя немного.

Цены взлетели в космос. Наташа шла мимо продавцов и дивилась. Приличная роза стоит столько, что можно неделю жить! Да и нормальные найти сложно. Куратором группы назначена Воеводина, и нужно подобрать цветок, достойный ее, потому что вручать такой женщине веник — проявлять неуважение, лучше уж вообще ничего не дарить.

Подходящую розу Наташа нашла в крытом цветочном магазине — роскошную темно-бордовую на длинной ножке, стоила она пять баксов. Продавщица отказалась уступать, но согласилась красиво оформить цветок.

К институту она пришла раньше на пятнадцать минут и оробела. Двор кишел студентами, самыми разными. Были тут и дорого одетые красавцы и красавицы, и серенькие воробышки, и фактурные толстяки и великаны, и очкарики-заучманы. Так что, поняв, что она не на смотр моделей пришла, Наташа успокоилась. Она тут одна из самых красивых девушек.

Студенты разбились по группам, здоровались друг с другом, а первокурсники бродили неприкаянно.

А вон Игорь курит под липами, там, где она сидела, ждала своей очереди на прослушивание. С ним двое парней и три девицы, распутные и наглые на вид. Кольнула ревность. Сейчас подойти бы и поинтересоваться, как он вчера ночью доехал — темно же ведь, мокро, и сразу точки будут расставлены, территория помечена…

Наташа сделала шаг, но остановила себя. Не надо. Не делают так, вдруг какая-то из них — его девушка? И студенты, и вопрос, как ее примут в коллективе, перестал Наташу интересовать — она наблюдала за Игорем и девицами, сгорая от ревности, но постепенно отпускало, потому что он никого не обнимал, все держались на расстоянии, только черноволосый парень, похожий на нерусского, обнимал невысокую русоволосую девушку.

Безумно хотелось подойти. Наверное, это было бы правильно, но Наташа решила, что не стоит показывать свою заинтересованность, это продемонстрирует и уязвимость.

Вот разве так можно? Это ж наваждение какое-то! Игорь ведь не свет в окошке, он просто парень, который не заменит весь мир! Не надо допускать, чтобы он стал…

На ум пришла Гаечкина песня: «Бесполезно, не надо заглядывать вглубь, об отсрочке моля, обезболивать верой. Мне не нужно уютного места в углу, если ты станешь счастья единственной мерой». Не надо, да. Эту песню Наташа обязательно споет в ресторане специально для него, пусть он и не поймет намека.

Другие люди тоже влюбляются, но у них процесс проходит правильно: повстречались, за ручку подержались, поцеловались, в ЗАГС. Никаких тебе эмоциональных шквалов и непоняток «любит — не любит». Наверное, это в голове что-то сломано, как-то надо починить разум, чтобы не разбиваться вдребезги каждый раз.

Под ребрами саднила и дергала душа, и распирало изнутри. Чувств было слишком много для одного человека, о них хотелось кричать, и безумно захотелось поделиться, например, написать стих…

Мимо прошел грузный невысокий мужчина, похожий на Крота из «Дюймовочки». Перед ним расступались, уважительно смолкали, здоровались и чуть ли не кланялись. Наташа тоже поздоровалась, встретилась с его черными глубоко посаженными глазами, спохватилась, что ретранслирует странное, и закрылась.

«Крот» важно последовал к зданию. Наташа смотрела ему в спину и представляла, что за ним волочится длинный хвост. Точно кто-то из деканата. Скоро начнется торжественная часть, преподаватели представятся, и она узнает, что это за шишка.

Народа во дворе собралось столько, что они закрыли головами и спинами и здание института, и Игоря, за которым Наташа украдкой наблюдала. К студентам вышли преподаватели, и вокруг них начали собираться студенты.

Наконец донесся знакомый голос, усиленный рупором:

— Здравствуйте, наши самые талантливы, самые умные, красивые студенты! — говорила Тамара Львовна. — Не расходимся, остаемся здесь, во дворике. Находим своих кураторов, они расскажут, что делать дальше. Первые курсы! Если вдруг по какой-то причине вы не знаете или забыли, как выглядит руководитель вашей группы, ищите людей с табличками.

Началось броуновское движение: студенты потянулись к своим классным руководителям… Нет, в институте они называются не так. А как? Кураторы? Наставники? Нет, наставники потом поделят группу на четыре подгруппы и будут растить из подопечных актеров.

Кто будет ее наставником, Наташа не знала. Куратором группы назначили Воеводину.

Вон она стоит — тонкая, прямая, с гордо вскинутой головой и четко очерченными скулами. Овал лица, как у молодой, сетка мелких морщин выдает возраст. Наташа узнала, что ей семьдесят четыре года. Вот бы так выглядеть в ее возрасте! Но главное — стиль. Темные волосы собраны в гульку, но это смотрится не как у старухи, а как у балерины. Длинная шея, изрезанная морщинами, спрятана воротником-стойкой шелкового брючного костюма, красно-черного, с узором, напоминающим кружево. Серебряные серьги тоже будто бы кружевные, и кольца, и сумочка словно сшита из тончайших нитей серебра.

Где достать такие элегантные вещи? Точно не на рынке. Но где тогда? Шить на заказ? Или это вещи из дорогих магазинов в центре Москвы, с ростовыми манекенами и такими ценами, что увидишь их — и глаза полгода круглые.

Актеры-первокурсники ее боялись. Подходили, здоровались и останавливались на безопасном расстоянии, с интересом рассматривая одногруппников. Наташе Воеводина нравилась, эта женщина вызывала уважение.

— Здравствуйте, Марина Суреновна, — поздоровалась Наташа и протянула кураторше темно-красную, почти черную огромную розу. — Она такая же красивая, как вы.

Наташа была совершенно искренна, Воеводина считала эмоцию и благодарно улыбнулась, склонив голову, качнула букетами из астр и гвоздик.

— Спасибо, Наташа.

Неужели она ее запомнила среди сотен студентов, прошедших перед ней? За спиной развернулись крылья.

Вручив розу, Наташа встала рядом с Воеводиной и, украдкой рассматривая одногруппников, сравнивала себя с девушками. Всего было двадцать семь человек. Тринадцать парней, четырнадцать девушек. Красивых трое: