Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

разбитую в тот злополучный вечер отцом. Я провела рукой по мордочке котика с телом пушистого круглого шмеля. – Отец разбил Маофэна, когда мне было десять… с тех пор наша семья начала уменьшаться и исчезать.

Я прижала Маофэна к щеке и вернулась с поделкой к плите.

В балоне еще был газ, и я вышла к колодцу за водой, решив провести чайную церемонию для глиняного божества, склеенного пластырем из аптечки и строительным скотчем. Я вернусь в свое детство, когда все могло бы быть иначе.

Может быть, Юншэн был бы жив. Служил бы вместе со своим лучшим другом в полиции, а мы бы с Лян Фаном поженились. И наши семьи жили бы дружно, пока среди кустов Алой мантии бегали наши с Лян Фаном сын и дочка… и рыжий в полоску пушистый кот по кличке Маофэн.

Вернувшись с ведрами воды, я увлажнила почву вокруг кустов. Один из побегов коснулся плеча объятием веток и опустил в центр ладони самый свежий зеленый чайный лист Алой мантии.

– Хочешь, чтобы я заварила этот листок?

Побег задвигал ветками вверх-вниз, и я кивнула.

В доме смахнула пыль с чайной доски чабань. Опустила сверху зеленый, а внизу алый лист чая в гайвань и немного потрясла, закрыв крышкой. Си прыгала по рукам, щекоча мои пальцы, и заглядывала во все чайные коробочки чахэ. Я подготовила блюдо чачи – чайный пруд, куда нужно убирать испитые чайные листья, и посадила в центр Маофэна, надеясь, что котошмель не развалится от чайной струи.

– Маофэн? – Си запрыгнула на голову божка, – что-то жутко знакомое…

– Ну, как пришло мне в голову в детстве, так и назвала.

Я не стала посвящать сверчка, что слово «Маофэн» я прочитала на стертых иероглифах с бусины дзи, пропавшей в день смерти брата.

– На имя совсем не похоже.

– А на что?

– На воспоминание, – улеглась Си на пузо и сложила под подбородком лапки, часто-часто моргая ресницами.

– Какое еще воспоминание? У меня не было друзей, кроме брата и Лян Фана. Все считали меня странной, когда я сидела под Алой мантией и болтала с листьями.

– Да, это странно. Соседи были правы! Ты не в себе! – выдала заключение Си.

– А болтать с тобой не странно?

– Я – живое существо, а куст чая… Ну такое себе…

– Он живой. Он все чувствует и все знает.

– Уверена, он знает больше, чем ты! – постучала она мне по макушке. – Ты вообще меня слышишь?

– К сожалению. Я же не в себе.

Окатив кипятком посуду, я залила водой единственный лист, подаренный кустом. Мой нос тронул аромат, который и на чай похож не был. Си разгоняла лапками пары, наслаждаясь не меньше. Запах был глубоким и объемным, будто его можно потрогать: свежий, бодрый, сильный, но в то же время ласковый и заботливый.

Обычно аромат чая называют земляным, ягодным, травяным, но заваренный мной чай источал аромат не вещей, а ощущений и чувств, испытывая которые будто оказываешься в небесах.

– Си, ты чувствуешь? Что за магия? – Я глубоко вдохнула. – Боги… когда Алую мантию заваривал отец, ничего подобного я не испытывала.

Первый пролив подарила Маофэну и окатила божество ароматным напитком из пиалы. К счастью, глина не разломалась, выдержав кипяток. Второй пролив выпила сама, поделившись с Си, которая ловила усиками вздымающиеся от напитка алые искорки и блики.

Я провела рукой по огонькам.

– Чайное семечко упало с неба, став ответом на молитвы отца. На него рухнула бусина и еще кое-что, пойдем, покажу.

Я вошла в кузницу, где отец ковал оружие.

– Видишь?

Си прыгнула с моего плеча на рукоятку гуань дао, когда я открыла крышку саркофага. Исследуя оружие усиками, она застрекотала, скача на месте.

– Клинок в виде полумесяца. Юншэн часто любовался им. А теперь полюбуйся тем, что оставил на мне клинок. – Я приподняла со лба челку, демонстрируя тонкий шрам в виде перевернутой луны или формы острия гуань дао.

Острая часть меча постепенно расширялась от древка и становилась уже к окончанию. Лезвие было шире катаны раз в десять и походило на секиру. Верхнюю часть протыкали нефритовые кольца на небольшом расстоянии друг от друга. Когда наносились удары, кольца издавали перезвон.

У подножия полки с оружием отец расположил небольшой алтарь. Конечно, богом, отвечающим за оружие, был Гуань Юй. Когда-то, почти две тысячи лет назад, он был великим генералом.

– Совсем на себя не похож, – скрестила Си лапки, закончив исследовать статую бога, – зачем так много красного на лице?

– Потому что, по легенде, мать умыла Гуань Юя кровью дракона, и потому его лицо всегда изображается красным.

Си прыснула хохотом.

– Тебе-то откуда знать, Си, какой он! Ты его видела?

– А ты? – подмигнула она.

– Си! Перестань играть в свои жучки-жмурки! Хочешь что-то сказать – скажи!

– Если бы он слышал, что ты сказала бы ему сама? – кивнула Си на статую.

– Я тебя разочарую, он не слышит. Я молила его помочь Юншэну. И где он был? Где его помощь?!

– Не суди о ходе божественного времени, пока не узреешь небесного шмеля, смертная! – строго ответила мне Си.

– К твоему сведению, шмеля я видела. Он как огромная планета… и тысячи туманных скоплений-колец.

Я задумалась, что могла бы сказать богу, но во мне звучали слова не разума, а чувств.

– Гуань Юй, – смотрела я в красное лицо бога, – мне все равно, слышишь ты или нет, я все равно скажу! Я не могу потерять Лян Фана! Мы не убийцы. Это нас чуть не растерзали на газоне! Кто был человек, обвитый корнем? Как помочь Лян Фану? Я ничего не понимаю. Как бороться с темными силами?! Каким оружием? Я полицейская, я не демон и не бог!

Голову под шрамом стиснуло, и под прикрытыми веками запрыгали картинки: дракон с распахнутой пастью, девушка с моим лицом, сорвавшаяся с неба, человек в черном с глазами ящера, генерал в алой мантии… удар в грудь…

– Боги… – я зажмурилась, хватаясь за голову, – я не понимаю того, что вижу!

Тяжело дыша, осела на пол, растирая себя за плечи. Из кармана пиджака Лян Фана что-то выпирало. Его кошелек. В пластиковом отсеке за визиткой пряталось фото, и я вытащила его, ожидая увидеть потрет его бывшей девушки Лизы.

– Что?

Я держала старый выцветший снимок. С фотографии смотрели юные Юншэн, Лян Фан, а я торчала между ними двумя, положив руки парням на плечи.

Такой же снимок был у брата, и я мечтала, что мы повторим его в день, когда Лян Фан и Юншэн получат дипломы об окончании университета.

Ринувшись к саркофагу, я схватила гуань дао, по которому продолжала скакать Си. Сверчка отбросило в сторону, когда я начала размахивать лезвием и крушить все на своем пути, желая выпустить пар.

– Почему я всех теряю, Гуань Юй?! Почему теряю всех, кого люблю?! Ты бог, ты, наверное, не знаешь даже, что такое терять? – Я разрубила по