Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

— Мой, — я прижал добычу к бревну. — Мы с ним уже договорились.

Баба, пробегая мимо, окинула меня взглядом и всплеснула руками, отчего из корзины выпрыгнул ерш.

— Рей, да ты ж мокрый насквозь! Простынешь!

Не дожидаясь ответа, она стянула с ближнего мужика тулуп и накинула мне на плечи, а тот крякнул и, оставшись в рубахе, полез в воду за ершом.

— А у будки кто божился, что рыбу не поглушим? — ехидно припомнили из темноты, не переставая набивать карманы.

— Так то провод был, — огрызнулся я. — А это совсем другое дело.

Один из стражников задрал голову и забыл ее опустить, а факел у него в руке потихоньку кренился, роняя капли смолы на сапог.

— А луна-то откуда взялась? — растерянно пробормотал он. — Весь вечер ни одной звезды не было.

— Так он же на луну собирался, — хохотнул его напарник и ткнул в меня пальцем. — Видать, долетел и дырку проковырял.

— Луну я не трогал, — открестился я, кутаясь в тулуп. — И небо тоже, мне и реки за глаза.

Стражник почесал под шапкой, а я кивнул на реку, откуда доносились голоса охотников.

— А у вас там что произошло, кстати? И кто эти люди?

Караульные замялись, и любитель луны воткнул копье древком в землю и навалился на него, переводя дух.

— Кто такие, не знаю, мы их толком и не видали, — развел он руками. — А в деревне на дом старосты напали. Шарахнуло так, что мы чуть со стены не попадали, а он ударил всего раз, и теперь борозда через полдеревни.

— По главной улице пустил, — подхватил второй и для наглядности рубанул ребром ладони по воздуху. — На два хорга вглубь прорезал, факел туда кинешь, так и не поймешь, долетел он до дна или нет.

— Канаву тоже располовинило, вместе с главным кабелем, — добавил третий, вытряхивая из рукава песок. — Потому полдеревни и отключилось, и участок твой весь тоже.

— А через улицу теперь как ходить? — забеспокоилась баба, прижимая к себе корзину.

— Прыгать, — хмыкнул второй. — А кто не допрыгнет, тому два хорга лететь.

Так вот, значит, что за белая нитка распорола небо, и луну нам, выходит, открыл староста, а мне ее чуть было не приписали. Два хорга — это метра четыре, а канава у нас там пацану по макушку и в ней кабель на сотню жил, который мы только-только уложили. Был у нас один шикарный толстый провод, а теперь их два, и оба огрызки.

Видал я, как староста одним взмахом делает на железном дереве два ровных реза, и уже тогда впечатлился, а тут размах совсем другой. Раз бил, значит, сам на ногах, а что там с остальными, эти вряд ли знают, они вон даже луне удивляются. Лодка, надо думать, уходила как раз оттуда, хотя это пока одни догадки.

Я невольно повел эту борозду в голове дальше, вдоль главной улицы прямиком к северным воротам, а за ними, если никуда не сворачивать, стоит…

— А как же принцесса⁈ — я вскочил так резко, что тулуп слетел с плеч, а лещ выскользнул из рук и шлепнулся обратно в воду.

Мужик с окунем кинулся его ловить, но беглец вильнул хвостом и ушел у него между ног, а бедолага плюхнулся на четвереньки и обиженно забулькал.

— Ты про пчел? — отмахнулся кто-то из стражников, не отрываясь от рыбы. — Не, они целы. Там же вон, ворота твои, они удар старосты поглотили, теперь стоят все в шипах, открыть их не могут.

Он выпрямился с полной шапкой улова у пуза и расплылся в ухмылке.

— Прикинь, как старосте обидно, да? Не смог разрезать!

Отлегло у меня так, что я опустился прямо там, где стоял. Строил я их против зверья и о старосте тогда даже не думал, а ведь пазы под поперечины он нам сам и нарубил, и приятно, чего уж там, что теперь и ему они не по зубам. Стыки там, правда, сплавлены волосяночным клеем намертво, а восстановители на стойках того и ждут, чтобы затянуть любую царапину, так что я поскреб затылок и задумался, а может, и смог, они же срастаются сразу.

Лодка стояла в тени у лесопилок носом в камышах, и уже долгое время в ней никто не шевелился. Весла обмотаны тряпьем, двое гребцов кутаются в отсыревшие плащи. Третий на корме держит лук на коленях и греет пальцы под мышкой.

К ночи подморозило, и вдоль бортов наросла тонкая корка льда, которая хрустнет, едва кто-нибудь переступит ногами. Потому и сидят не дыша, собственно, ведь с берега тишина стоит такая, что слышно, как вода трется о сухие стебли.

Омут сидел посередине и смотрел на земляную насыпь, к которой справа приставлены плиты, так что стройка тут, похоже, идет полным ходом, только сторожей у нее в такой час нет даже наверху. Сам он давно немолод, и хотя иней осел у него на капюшоне и плечах да так и не стаял, на холод он за всю дорогу не пожаловался ни разу, в отличие от гребцов.

В деревню он не пошел, и вовсе не потому, что не хотел. Его дело по плану начинается у воды, там, где кончается работа четверых. Именно он должен принимать Герду и прикрывать отход.

Стрелок на корме проверил ногтем тетиву, не отсырела ли, и снова замер. Добирались они сюда не одну неделю, и первую часть пути их везли Кнорры. На воде этот род хозяин, и лишних вопросов ему никто не задает, так что дошли быстро и без малейшей заминки.

У борта хрустнул ледок, второй гребец дернулся и схватился за весло, но тут же сделал вид, что просто разминает затекшую кисть. Дальше их принял обозом другой род и провез сушей в обход Северана, куда людям с гербами нынче лучше не соваться, и удобно все-таки, что в такое трудное для страны время дома держатся заодно и каждый помогает Остерам чем может.

— Да что ж такой дубак-то тут, а? — Тихо проворчал один из гребцов. Они оба то и дело дуют на руки, ладони у обоих стерты до мяса.

Омут в очередной раз невольно отметил, что дисциплине речные своих людей так толком и не научили.

Собственно, после пешей прогулки длиной в пару дней, пришлось снова обратиться к ним. Так что на последний отрезок пути Кнорры снова дали лодку с командой. Шли на ней ночами вверх по здешней речке, а днем отстаивались в камышах.

— На посту у Кальвы