Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

Я прикидывал, где на берегу поставить козлы, чтобы утром никого не задеть, когда над деревней полыхнуло белым. Из-за частокола в небо ударил ровный светящийся росчерк и распорол тучи в сторону леса, а земля под ногами коротко вздрогнула, и глаза у меня заслезились, хотя видел я его от силы мгновение.

Почти сразу над половиной деревни погасло желтое марево, которое стоит там по ночам с тех пор, как волосянов раздали по дворам, и повисла чернота. Немного погодя там опять затеплилось, но уже заметно тусклее, жабы в домах перешли, видать, на собственный запас, а провод их больше не кормит. А следом навалилась тишина, даже собаки не гавкнули, и вот это напрягло меня куда сильнее вспышки.

Я поднял взгляд на стражников, а те стоят у костра и смотрят в сторону деревни, понимая не больше моего.

— Надо проверить, — лопоухий переступил с ноги на ногу и покосился на усатого.

— Не положено, — отрезал тот, хотя по лицу было видно, что ему самому туда хочется. — Мы охраняем Рея.

— Да от кого охранять⁈ — не выдержал я. — Идите кто-нибудь, проверьте! А я пока соберу всё и на склад утащу, не оставлять же ракету без присмотра.

— Так от тебя же тебя и охраняем! — возмутился усатый и покрепче перехватил копье. — Не, мы тут будем.

Над деревней только кое-где вразнобой разгораются факелы, а по гребню стены растерянно катится тележка с баллистой, то туда, то обратно, и куда целиться, не понимает никто, включая ее саму.

— Что за хрень, — озвучил я наконец назревший вопрос.

Пожитки я собирал быстро, тут у меня давно всё отработано. Остатки топлива ссыпал в плошку и закрыл крышкой, и вместе с младшеньким она отправилась в яму-склад. Голову я обмотал тряпкой и уложил в вощеный горшок из запаса, чтобы больше ничего не тянула.

— Эй! Сюда!.. — донеслось с берега, и крик оборвался на полуслове.

Орали со стороны лесопилок, но стражники бежать и не подумали, только переглянулись. Я же обнял старшего и горшок, всё самое ценное, что успел.

— Хрен ли встали? — рявкнул я. — Бегом! Просто так орать не будут!

Бежали мы берегом, лапти скользили по смерзшемуся песку, а мимо тянулись темные туши лесопилок. Светло тут было не по-ночному, и только на бегу я сообразил, что над рекой висит луна, которой точно раньше не было, тучи прятали ее с самого заката. Теперь в них темнеет ровная прореха, вода под ней серебрится, и на этой ряби я и зацепил взглядом черное пятно, которое медленно отходило от берега.

— Лодка! — заорали стражники в два голоса. — А ну стоять!

Над водой коротко свистнуло, лопоухий охнул и сел на песок, а из груди у него торчала стрела. Усатый тут же шагнул вперед, закрыл меня собой и чуть не сбил с ног, а я уже не сводил глаз с лодки. Весла там плещут еле слышно, и до нее метров сорок, ну, может, пятьдесят.

— Помоги ему, — проговорил я, и голос у меня вышел чужим и железным. — Унеси в лазарет.

Усатый глянул на меня, засопел и молча нагнулся к лопоухому.

— И приведи кого-нибудь, — бросил я ему в спину.

Парня он закинул на плечи, тот застонал сквозь зубы, а усатый уже двинулся прочь и вдруг оглянулся.

— Позвать помочь?

Не до разговоров сейчас, так что я опустил горшок на песок и уложил старшего в развилку между бревнами в штабеле у ближней лесопилки, хвостом к берегу, носом на воду. Подбил под трубу щепку, потом другую, ловя над ней силуэт лодки, и навел примерно, тут иначе никак. С такого расстояния, даже если промахнешься, шансов у них всё равно нет, им и близкого разрыва хватит с лихвой. Первенцу я еще тогда сулил короткую жизнь, зато громкую, и слово, похоже, придется сдержать раньше, чем думал.

Голову я достал из горшка и, сдернув тряпку, насадил стаканом на трубу, поворачивая, пока не села до упора. Длиной она сантиметров тридцать и в лунном свете смотрится безобидной поделкой из гончарной лавки, разве что на носу тускло поблескивают четыре чешуйки одна к одной.

Внутри у нее триста грамм брикета, который за ночь наелся Основы досыта, и стабильность у него сейчас далеко не походная. А кто там в лодке? Плевать, свои не будут отстреливаться.

— Да, помочь, — задумчиво протянул я и чиркнул огнивом над хвостом. Искры посыпались на топливо, но не схватились, и я, пригнувшись пониже, ударил кресалом снова, уже в самый канал. — Помочь собрать ошметки.

Фшшшшш!

Глава 7

Рыбина под ладонью опять дернулась и попыталась боком уползти к воде, шлепая хвостом по песку, так что пришлось придавить ее покрепче. Лещ мне достался горбатый и увесистый, на целую сковородку, и в себя он приходит куда бодрее меня, сперва только жабрами шевелил, а теперь вовсю рвется на волю.

— Извини, давно копченую рыбку не кушал, — вздохнул я и погладил его по скользкому боку, а он в ответ забился еще яростнее.

Как его готовить, обмозгую потом, может и правда закопчу, или отдам кому-нибудь, пусть пожарят да суп сварят. Ну, съедобный который. В любом случае решится чуть позже, а сейчас у меня в одной руке ужин, а в другой зубочистка.

Ковырять ею, правда, приходится с оглядкой, край у нее расщепленный, того и гляди загонишь занозу в десну. В зубах ничего не застряло, разве что песок, но его во рту столько, что занятие для рук найдется до утра, а челюсть у меня и без того трясется сама, безо всякой моей помощи.

Уши у меня пока заложены, всё доходит глухо как через подушку, и плеск воды я скорее вижу, чем слышу. Руки-ноги, впрочем, на месте, а что ребра ноют при каждом вдохе, так пусть радуются, что вообще уцелели.

Сижу я на сыром бревне у кромки, а передо мной теперь целая запруда, хотя еще вечером тут было сухо и ровно. Вода, которую взрыв выплеснул из реки, сбежала в ложбину у ивняка да там и осталась, а со стороны русла ее подпирает свежий вал из песка пополам с ледяной крошкой. Плотину под верхнебойное колесо я откладываю давно, руки всё не доходят, а тут, пожалуйста, получите, и ни одной лопаты не понадобилось. Толку от нее, понятно, как от лужи, но начало положено.

Вокруг всё мокрое, куда ни глянь, штабель разметало по берегу, и с раскатившихся бревен до сих пор капает. Песок под ногами превратился в кашу и по краям прихватывается ледком, а с меня самого течет