Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

раз плюнуть, объемы смешные, а сила тем временем уже собралась в купол над лодкой. Заряженная стрела, не больше, и пустил ее деревенский неумеха с кривым путем. Едва штука вошла в купол, сила в ней завязла и потускнела, и командир позволил себе ухмыльнуться, тем более что ее уже повело вбок, и она вот-вот зароется носом в дно у берега.

— Слабак, даже лодку поцарапать не может, — процедил он. — Стреляй хоть весь вечер, не получится всё равно, щит не пропустит ни капли осно…

Пришел он в себя оттого, что захлебывался, ледяная вода хлынула в горло раньше, чем он сообразил закрыть рот. Кругом черно, жив ли ты вообще, и то не разберешь, а поток крутит и тянет за намокший плащ, так что где верх, а где дно, Омут понял, только когда ткнулся пальцами в ил и оттолкнулся от него.

Вынырнул он ниже по течению, лодки нигде нет, людей тоже, на воде лишь щепа да оглушенная рыба кверху брюхом, и до берега пришлось грести одной рукой, вторая не слушалась.

В ушах гул такой, что собственного кашля не уловить, а во рту привкус крови. Основы осталось с наперсток, и Омут никак не может взять в толк, как такое вышло.

Снаряд он погасил, в этом сомнений нет, значит, сработало что-то другое. То ли у деревенского второй удар запрятан так глубоко, что путь до него не дотягивается, то ли в самой стреле есть какой-то секрет, о котором род даже не слыхал, а может…

Додумать он не успел, под коленями зашуршал песок, и на берег Омут выполз на четвереньках, а там встряхнул головой, чтобы вылить из ушей воду, а заодно и гул.

Рука сломана выше локтя, чуть шевельнешь плечом, и в глазах темнеет, так что пришлось, стиснув зубы, примотать ее к груди собственным ремнем.

Выбраться отсюда можно, а значит, главное сейчас вернуться и доложить господину! В следующий раз надо первым делом погасить Основу, раздобыть артефакты, которые возьмут это на себя, и тогда…

Новостей у него хватает, наемник жив, а Герда, видимо, цела и греется у себя дома. Четверых больше нет, и это Омут тоже скажет, а затем и о том, что в деревне водится что-то, против чего его дар бессилен, и разбираться с этим будет род.

Он поднялся и побрел вдоль берега прочь, а луна светит прямо на него, так что старый предатель, выходит, удружил и здесь, подсветил его на прощание не хуже факела.

Навстречу из темноты шагнули двое, у одного в руке лук, а второй очутился рядом раньше, чем Омут успел моргнуть, и к горлу прижалась холодная сталь. Он уже собрался развернуть круг, только гасит тот одну Основу, а ножу до нее дела нет…

Глава 8

Рассиживаться на песке я все-таки не стал, хотя ноги пока норовят подогнуться, а в голове гудит так, что собственные мысли приходится перекрикивать. Тулуп его хозяин успел забрать, пока я переживал за пчел, а лещ так и не нашелся, договор наш он, выходит, расторг в одностороннем порядке, ну и ладно, сейчас не до ужина. Или не до завтрака? Который час вообще, очень уж туго соображаю.

В ушах все так же то звенит, то закладывает, и приложило меня, стоит отметить, знатно. И будто этого мало, только сейчас заметил, что рукава у меня практически нет. Запрет лезть к огню в ватнике я уже однажды нарушал, и Корш тогда так смотрел на прожженную дыру, что повторять не хотелось. А вот про жопу ракеты в его инструкции ни словечка, потому я и попался в эту ловушку. Ладно, это было вполне ожидаемо, но на тот момент было не до техники безопасности, я видел уходящих убийц, которые напали на моих, не постесняюсь этого слова, друзей.

С лопоухим может и не слишком близкие отношения, но тоже свой. И пусть я не планировал раздавать ракеты для атак на людей, а только для монстров, но мне-то кто запретит палить по своему усмотрению? Никто, а я и спрашивать не собираюсь. В общем, всё сделал правильно, и заодно узнал, что ракету еще доделывать и доделывать.

До деревни я побежал в чем был, ватник хлюпал и тянул плечи к земле, а штанины на морозе схватывались коркой и шуршали одна о другую. Ребра на вдохе ноют и напоминают, что летать мне сегодня уже доводилось, и переодеться бы, конечно, только сухая одежда подождет, а вот что там стряслось, хочется узнать прямо сейчас.

Не спит, похоже, вся деревня, и ложиться этой ночью никто уже и не собирается. Факелы мечутся по улицам туда и обратно, у каждого двора кто-то стоит и тянет шею в сторону площади, а кому огня не досталось, тот бережно несет на руках завернутого волосяна. Хозяева в одних рубахах приплясывают от холода, а жабы, оставшись без провода, светят едва-едва и на заботу отвечают недовольным квеканьем. Стражники с копьями шарят по закоулкам, хотя кого ищут, по-моему, не знают и сами.

— Ты его к пузу прижми, там теплее, — поучала соседку тетка в платке, у которой самой из-за пазухи торчала лохматая макушка. — Остынет да заснет до весны, будешь потом впотьмах сидеть.

— Так он мне весь бок промочил! — пожаловалась та, но сверток к животу все-таки пристроила.

А ведь еще этой ночью караульные у жаровни прикидывали, кто станет кроить жабам ватники, но портные, как выяснилось, не понадобились, деревня просто отдала им свои.

Голова у меня на ходу крутит лодку и так и эдак, и ничего у нее не сходится. Напали, значит, на дом старосты, а это самая середина деревни, и пока одни там орудовали, другие преспокойно сидели на реке и ждали. Если пришли убивать, то дежурные у воды им ни к чему, сделал дело и уходи той же дорогой, а лишних людей можно было с собой и вовсе не брать.

Хотя, если они пытались похитить короля, тогда всё логично… Лодка как раз и нужна, чтобы кого-то увезти, и посудину ведь взяли немаленькую, ох и намаялись они, поди, ползти на ней по нашей речушке, на каждом шагу цепляясь дном за валуны.

Только смысла я в этом всё равно не вижу, ладно бы устранить, это хоть понять можно, а вот похищать, да еще в такой дали от столицы, форменное самоубийство. Охотники выследят и накажут в любом случае, тут наши земли и наша Основа, и пришлые, какими бы крутыми они ни были, вряд ли что-то здесь смогут.

Но это всё домыслы, разумеется, и все-таки было бы неприятно, окажись в этой