Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

время пустили ветку железной дороги через пустыню до плодородных земель соседней восточной страны, знойного Даристана. На всей ветке вместе с конечными было только 4 станции. Одна из них на границе, другая – у города, который основал какой-то святой. Стифен слышал, туда в кризис стали съезжаться многие паломники и под давлением масс железные дороги сделали там остановку в минутный интервал. Стифен никогда не понимал этих людей.

Соседей кризис почти обошел стороной, они жили по феодальным законам. Большая часть территории принадлежала шаху Дари. Немалых усилий стоило найти возможность связаться с ним. Но Стифен знал, что могло заинтересовать шаха. Перед встречей он прислал ему ящик вина одной из прекраснейших коллекций из винограда, который вырастил еще его дед. Старые бутылки толстого зеленовато-мутного стекла. Если в стране нет и намека на цивилизацию, вино будет лучшей валютой. Два месяца он ждал ответа на свое предложение. Стифен был готов согласиться и на разбойный процент налогов, и на обязанность поставлять лучшие из вин с винокурен ко двору, и нанимать подданных шаха на свою винокурню, но ему нужна была та земля и та территория! Дари согласился, истинный феодал.

Ехать к нему на машине не было ни малейшей возможности, а в поезде Стифен скорее умер бы от жажды, как тогда, в колледже, когда он чуть не впал в кому после одного свидания. Был жаркий летний день, утром Стифен играл в футбол с однокурсниками, а вечером пошел с какой-то красоткой в кино. «Скорая помощь» едва успела, Стифен помнил, как он лежал в палате, когда его отец, который никогда не выходил из себя, человек со стальными нервами, пришел к нему, захватив фляжку из его комнаты в доме, со всех сил ударил ей Стифена по лицу, так что пошла кровь, красная, как жок. Он ничего не сказал, только оставил фляжку на кровати и вышел. Когда Стифен встретился с отцом в следующий раз, тот только молча посмотрел на небольшой шрам. Больше они об этом не вспоминали.

Путь через пустыню занимал 40 часов. Стифен был уверен, что вынесет это, если у него будет достаточное количество его раствора. Он снял два купе в вагоне люкс, одно из них предназначалось для баллонов с водой, на путь туда и обратно. Его отговаривали, предлагали послать поверенного (шах его бы даже не пустил к себе), но Стифен был уверен, что если делец не готов рисковать, то он не делец. Стоял июль, солнце было в зените, когда он сел на поезд. Кондиционеры работали, но производимый ими эффект состоял больше из шума, нежели из охлаждения. Поезд тронулся, и только тогда Стифен понял, что дороги назад нет. Первые сутки он почти не чувствовал дискомфорта, кроме ощущения, что взял недостаточное количество воды. Он договорился с начальником поезда, что в случае необходимости он предоставит ему воду из титанов вагона-ресторана. К концу путешествия Стифен был на грани, как тогда, в колледже, его трясло, и он выпил почти весь свой раствор, стараясь экономить, как только мог, помня о пути назад.

Шах Дари согласился на все его условия, Стифен согласился на все условия шаха. Он показал себя настоящим восточным ханом, императором, они поехали на его личном автомобиле смотреть место, где будет построен первый филиал компании. «Отец бы тобой гордился», – сказал ему Дари. «Я знаю», – ответил ему Стифен.

Поезд назад отправлялся ночью. Учитывая, что запасы Стифена почти истощились, кроме остатков раствора он взял несколько баллонов с водой и вином, которые шах подарил ему. «Лучшее вино Даристана!» – заверил шах.

Еще не все после кризиса могли позволить себе купе класса люкс, и он ехал один в полупустом вагоне. Можно было не покупать соседнее купе, оно бы и так пустовало. Стифену не терпелось оказаться дома, в своем кабинете, но он почти перестал что-то чувствовать из-за постоянной жары, с которой невозможно свыкнуться. Поезд ехал по путям как-то очень медленно, а ночной встречный ветер не приносил прохлады и отдыха. Вперед, только вперед, к своим плантациям, – проносилось у него в голове.

На границе поезд продержали больше пяти часов: какой-то беглец, очередной дурачок, желавший найти работу, ехал нелегально на поезде, когда его поймали, он умолял дать ему шанс и не возвращать его в солнечный Даристан. Его дети умирали от холеры и голода, и ему нужны были деньги, которые он если и мог заработать, то только в другом государстве. Его оставили на границе.

К тому времени, как пошел тридцатый час, Стифен давно уже выпил весь свой раствор и всю воду, в том числе и питьевую, которую успел заказать из вагона-ресторана. Стифен был не единственным во всем поезде, кто испытывал жгучую жажду. У него еще были бутылки с вином шаха. Пот струился по лбу, руки тряслись, когда он открыл одну из них. Не желая становиться дикарем, он все же дождался, когда проводник принесет ему стакан, и налил вино в него. Сделав пару глотков, он выплюнул все на ковер купе. Это был винный уксус, смешанный с водой, скорее скверная приправа, чем напиток. Это нельзя было пить. Он открыл вторую бутылку – то же самое, третью и четвертую – везде была эта дрянь, один запах которой вызывал жжение во рту. Стифену предстояло ехать еще семь часов по полуденному солнцу пустыни. Пить было нечего.

Он прорабатывал все возможные варианты в голове. После беседы с начальником поезда стало ясно, что о том, чтобы пить техническую воду, даже кипяченую, нечего было и думать: легче, сказал он, сразу наесться промышленной серы, мук будет меньше. Начальник поезда предлагал спросить у кого-нибудь из пассажиров, но Стифен отказался от этого. Им вода не меньше была нужна. Связаться по беспроводному телеграфу с городом, чтобы выехали навстречу поезду? Остановить поезд, пусть войдут люди, принесут Стифену его раствор с лекарством. Крайняя необходимость, заплатить неустойку железным дорогам. Да, это прекрасный вариант, им он и воспользуется. Это единственный вариант. Стифен встал с кресла в решимости попросить, если придется, то потребовать, подкупить начальника поезда, но вдруг понял, что не может этого сделать. Он понял также и то, что уже несколько часов не сидит в кресле, а лежит на полке в купе, что кондиционеры не работают и он только сейчас проснулся, а скорее, пришел в сознание. Он никогда и не обсуждал с начальником поезда ничего, никаких вариантов про техническую воду. Все, что он видел, – открытые бутылки лучшего вина Даристана на столе. Кроме уксусной