Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

class="p1">Когда взошла луна, над окутанной светом фонарей Гроссштрассе стали собираться тучи. Марта подумала о дожде. Но дождя не было. А он бы не помешал – смыть потоком вечной, бесконечно струящейся с неба воды все, что окружало ее душу. За шумом капель легко услышать самое ценное. Все гениальные произведения, «Травиата», Девятая, Реквием, были написаны во время дождя. И Марта была уверена, что только захлебывающаяся душа композитора, душа, которая не может вздохнуть из-за нот, что переполняют ее, может написать что-то, что трогает другую душу.

Колокол над ратушей возвестил о полуночи. На улицах становилось пустынно и тихо. Спокойствие тишины окружало Марту плотным сукном, и ей нравилось это.

Остаться? Остаться жить – вот и все. «Но не здесь», – как будто сказал кто-то, ее внутренний голос. Мир бы выжил без Марты. Чистота улицы только доказывала это. А ее тишина кричала об этом во все горло. Нельзя нарушать баланс вселенной. Уехать. Ей опять надо было уехать. Найдет ли она место в этом мире, которое она сможет назвать домом?

Надо было возвращаться. Фриц ждал Иффэ у машины, говоря о чем-то с другими шоферами. Концерт давно закончился, но таксисты курсировали по главной улице столицы, останавливаясь то здесь, то там.

– Фриц. Поехали домой.

– Да, мадам. Это ведь наша последняя поездка, верно?

– Почему?

– Я ухожу, я нашел себе… другое место.

– Что ж, Фриц, кажется, я тоже.

Дома Марта взяла патефон, поставила его в ванной на столик, завела, набрала воды, пены, добавила розового масла. Она уже хотела лечь в ванну, но одна мысль остановила ее. Она надела халат, вышла, позвонила по телефону и сказала, чтобы Фриц посмотрел билеты в США на следующий месяц. После она вернулась в ванную комнату. Самой большой проблемой стал выбор пластинки. Но она поставила Шопена. Коллекционное издание, с росписью директора Венской оперы. Музыка заиграла, Марта легла в ванну и закрыла глаза. Звуки наполнили ее, а вселенная перестала существовать. Марта Иффэ заснула.

1929

Она говорит, что ничего страшного, что операция прошла успешно, что сердце не задето. Только надо будет немного полежать в больнице. Она говорит, что через месяц Викто́р сможет ходить, а через два танцевать с ней. «Ты здорова?» – «Да так, ерунда, пара царапин». Она говорит, что про машину, правда, придется пока забыть. «Виктория…» Он ее увидит, как только поправится. Она сейчас у ее друзей. Вики думает, что они уехали отдыхать. Она очень обиделась, что без нее. Надо будет привезти ей подарок. А теперь надо поспать. «Устал спать». – «Будешь ты у меня капризничать… Спи». Она целует его. Виктор засыпает. Впервые за долгое время он засыпает сам, зная, что ему есть зачем просыпаться.

…

Постепенно он открывает глаза. Марлен сидит рядом. Она все так же прекрасна, как в первый раз, когда он ее увидел. Она, кажется, давно не спала. На правой щеке он видит шрам. Его раньше не было. Он поднимает руку к ее лицу. Она берет его руку. «Ты поправишься, я обещаю». Виктор верит ей.

…

Виктор просыпается. Кто-то держит его руку. Он знает, кто это. Он узнает эти руки из тысяч. Это Марлен, она жива. Она сидит рядом с ним. Он шевелит рукой, она отвечает. «Сестра!» Как Виктор соскучился по ее голосу! Кажется, основная проблема разрешена. Кажется, теперь есть зачем жить. «Сестра! Кэролайн!!! Он проснулся!» Входит Кэролайн. Он слышит, они переговариваются. «Месяца три-четыре. Что скажет доктор Фенрих». – «О Господи!» – «Нет, все хорошо…» Сон… все хорошо…

…

Тьма потихоньку отступает. Новый день. Виктор теперь знает, что в палате он не один. Виктор пока не очень разбирает речь, но тут еще два или три человека. Они переговариваются. Шутят. Смеются. Они же не могут смеяться, зная, что с женой что-то не так, ведь верно? Значит, она должна быть жива. Надо попытаться… «Марлен….» – «Сестра! Он лопочет чего-то!» Судя по акценту, они не из Америки. Значит, они проехали полдороги от Такки. «Марлен…» – «Так, он жену зовет». Это Кэролайн. «Позови доктора, Франсин». Виктору тревожно на сердце. Еще раз, последний, на большее сил не хватит. «Марлен…» – «А..» – мужской голос, доктор. Виктор теряется… Нет, нужно знать, нужн…

…

Гудит вокруг. Гудит в голове. Гудит мотор. Дождь идет, бьет по окну. Бьет по стеклу. Лобовое стекло залито водой. Вдруг впереди Виктор видит что-то. Нет, это не дерево. Это… Почему он резко свернул… Это… Так больно в голове… Это что-то живое… Видит. Кто-то лежит. Пьяница, конечно, он упал, он в грязи, лучшего камуфляжа в такую погоду и не придумать. Виктор не видел его. Его заметила Марлен. Виктор резко повернул. Потом удар. Виктор въехал прямо в дерево. Он помнит каждый звук. Он помнит крик Марлен, когда она увидела пьяницу. Помнит шум дождя. Помнит скрип колес, помнит звук торможения в грязи. Он мягче. Помнит каждую миллисекунду разворота. Помнит резкий удар. Звук тяжелый очень, он давит. Затем только звук треснувшего стекла. Очень-очень тонко. Кажется, он может даже вспомнить: стекло медленно сжимается и, как и звук, лопается на тысячи осколков. Потом звуков нет. Только тьма.

…

Виктор видит что-то белое. За долгое время он опять что-то видит. Уже не так больно в груди, кажется, он может пошевелить и пальцами ног. Только голова гудит от лекарств. Теперь он понимает, что, должно быть, пострадал сильнее, чем Марлен. Но он жив, значит, должна быть жива и она. Логика бессердечна и бездушна, даже если речь идет о жизни и смерти. Они столкнулись с… А почему они столкнулись? Может, они ехали по узкой дороге? Да, точно, дорога была проселочная, и автомобиль свалился в канаву! Нет, он помнит удар. Лобовое столкновение. О! Треск стекла. Что-то… что-то… Кажется, он помнит последние доли секунды. А… Дерево. Врезались в дерево, точно. Основной удар пришелся на сторону Виктора. Почему они врезались в дерево?.. Столько вопросов. Боже, как болит голова…

…

Боль в груди очень сильная. Острая боль. Зато уже не давит. Кажется, Виктор был в отключке дня три. Видимо, провели операцию. То, что он сделал такое суждение, уже свидетельствует о том, что мыслительная функция восстанавливается. Вернемся назад. Они ехали. Шел дождь. Проселочная дорога. Да. Выехали из Такки. Домой. Оставили Викторию с подругой, у друзей. Попросила остаться. «Такой сильный дождь для июля, может, подождете, пока он кончится и потом поедете?» «Подождете… Поедете»… Боже, где Марлен…

…

Виктор не знает, сколько уже лежит