Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

так. Кажется, он может говорить шепотом. «Пить…» Почему все просят именно воды? Правда, очень хочется пить. Как это он забыл о жажде? Мысли путаются. Кто-то подходит. Каблуки, тук-тук-тук-тук. Значит, женщина. «Кэролайн! Во второй палате сделай укол тригидрола! Наш с “форда” заговорил». – «Так вколи ему еще снотворного». Не надо, Кэролайн, что с женой, Кэролайн?.. Что с Марлен… тяжело не уснуть… Тяж… Марлен…

…

Виктор начинает вспоминать, кто он и что произошло. Это была авария. Их автомобиль. Кажется, было светло, значит, был день. Нет, дождь и тучи. Дождь хлестал и бил по лобовому стеклу. Дворники носились как угорелые. Туда-сюда, туда-сюда… Начинает болеть и кружиться голова. Кажется, что-то колют, чтобы Виктор не чувствовал боли. От этого мысли немного путаются. Что было потом? Было бело. Было потом…

…

Виктор не умер. Он судит о том, что мыслит. Он не умер. Кажется, он может пошевелить пальцем правой руки. Где-то в теплом помещении. Что-то гудит. Похоже на генератор. Только света не видно. До сих пор темно. Пахнет спиртом и йодом. Кроме гудения, звуков нет. Он лежит на чем-то, что можно ощупать рукой. Появилась тупая боль в груди. Дыхание, однако, спокойно и тихо. Он слышит запахи, значит, уже без кислородной маски. Рядом с ним ехала Марлен. Марлен!!!

…

Не открыть глаза. Что-то очень давит на грудь. Нет. В груди. Виктор пытается позвать Марлен. Пытается вспомнить Марлен. Не слышит своего голоса. Не слышит своих мыслей. Боли нет. Только очень давит сильно… Вокруг темно. Тьма находит…

…

Бело. Вокруг бело… Что-то красное… в груди больно. Где Марлен?

1932

Марта стояла на платформе Лидо-эль-Эспадроме. Закатный Рай, который она видела на картинках еще в детстве, оказался для нее ничтожеством нищеты и бедности, сковавшим этот регион за последние восемь лет. Платформу давно не убирали, это было видно по оберткам от шоколадных батончиков и бумажных стаканчиков, растоптанных ногами, но уборки и не требовалось. Почти всегда полупустая, сейчас платформа, спутница рельсов, уходящих в одну точку, только пылилась будто бы ненужным придатком к путям. Станция была конечной, а теперь уже ее называли не иначе как тупиковой. После того как местная компания-монополист на туристические услуги разорилась, после того как в воде нашли следы нефти – что еще можно было пережить, – и непонятно откуда взявшегося стронция-90, Лидо-эль-Эспадроме пришел в запустение. Никто не смог найти себя в этом месте, население падало неуклонно: в тот момент, когда Марта смотрела на уходящий вдаль поезд, на весь город едва ли можно было насчитать и тысячу жителей. Раньше же, особенно в августе и сентябре, в разгар курортного сезона, отели едва могли справиться с потоком приезжающих со всех уголков страны, из соседних государств. Палата Справедливости Эрматра, высший орган управления небольшого государства, скупала стронций. Ее представители были единственными, кто посещал Лидо в последнее время.

Марта все это читала давно, лет семь назад, в газетах, слышала по радио; она слышала, как разгорался скандал, как тысячи женщин требовали материального возмещения, как в результате город умер. Раньше, когда по нему мчались стремительные электровозы, оснащенные по последнему слову техники, эти же женщины сидели в лучших купе со своими мужьями. Теперь единственным поездом, который пускали по этой ветке, был старый дизельный товарняк, подвозивший раз-два в месяц крупные товары в город. Город-призрак. «Город-труп», – подумала Марта.

Марта сошла с платформы и пошла вглубь Лидо. Раньше здесь были десятки отелей и гостиниц, живших за счет потоков капитала, стекавшихся в карманах туристов со всей страны. Теперь же единственным местом, где можно было переночевать человеку, непонятно зачем оказавшемуся в городе, были две небольшие комнаты при кафе на центральной площади. Поезд приехал днем, а вечером за ней должны были прислать машину, чтобы увезти навсегда из этого Богом забытого города-призрака. Ехать на поезде сюда пришлось потому, что это было дешевле. Марта вспомнила о том, как в детстве ехала на бал во дворец кайзера из Альп в купе из бергамского дерева с золотым столовым прибором. Теперь – товарняк, «это было дешевле». Она наотрез отказалась ночевать здесь.

Зачем Марта приехала сюда? Она подошла к морю, вздохнула, достала стеклянную пробирку и налила в нее воды, плотно закупорила и пошла назад на площадь. Люди в Лидо жили за счет натурального хозяйства, старики в основном менялись товарами, деньги тратились только на соль, сахар и вино, которого в городе никто не производил. Автолавка приезжала раз в неделю, груженная товарами, на которые никто бы в других местах и не посмотрел. Молодой человек с грязной головой и злыми глазами втридорога продавал местным жителям соль и дешевое столовое вино. Кроме него, платформы и товарняка, у мертвого города была еще только одна связь с внешним миром – почтовое отделение. Марта смотрела на здание почты на центральной площади. По непонятной ей причине никто не снимал с него плакатов о «Закатном Рае» и «Лучшем курорте континента». Более того, выцветшая краска как будто покрывалась лаком, старательно оберегалась от воздействий погоды и температуры. Видимо, у сотрудников почты, чьей основной деятельностью теперь стали денежные переводы старикам, была какая-то странная, извращенная форма ностальгии.

Марта никогда не испытывала страха ни перед чем, поэтому гулять по незнакомому мертвому городу, население которого умирало вместе с ним, было совсем не страшно. Она посмотрела вокруг на неработающие фонтаны, грязные улицы, заколоченные отели. Все, что ее одолевало, была несусветная скука. И страстно хотелось слышать хорошую музыку. Ее вкус, воспитанный в лучших традициях классического образования, страстно требовал погрузиться в бесконечные соцветия музыкальных звуков, мелодий. Она подумала, что именно этого ей больше всего не хватает в этой стране. «Тут так не играют», – подумала она про себя.

– Играют.

Она оглянулась на человека, прочитавшего ее мысли. Высокий и стройный, в белом костюме, он очень резко выделялся на фоне умирающего серого пейзажа.

– Что, простите? – Марта с удивлением посмотрела на незнакомца.

– Тут играют так, как вы любите, и даже в этом месте.

– Я вас не понимаю.

– Не хотите пройтись вместе со мной?

– Меня учили не ходить с незнакомыми молодыми людьми, куда бы они ни звали.

Человек в белом костюме усмехнулся:

– Я не так молод, как хотелось бы.

Марта усмехнулась в ответ и сказала:

– Тогда тем более.

– Марта, послушайте, вам ждать этого автомобиля еще до вечера. Вы скорее умрете от скуки или станете жертвой племянника местного почтальона, если он все же решится наведаться к своему дядюшке, чтобы поклянчить у