Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

между собой удаль герцога. Даже монахи и те отбились от архиепископа таращась теперь на пирующего гепарда. За всем этим никто и не заметил, что у отца Фогеля явно не все в порядке…

Архиепископ Норнбергский отец Фогель был наверное самым большим любителем охоты после герцога, благо духовенству это не возбранялось. Во и сейчас его пухлые руки сжимали поводья крепкой лошади, которую он держал специально для охоты. Плод рысыка и тяжеловоза, эта животина могла без устали носится по лесу, не уставая ни под массивным архиепископом, ни под всем грузом взваленного на нее оружия. А оружия было много, так как отец Фогель отличался просто болезненной предусмотрительностью – был тут и лук для птицы, и стрелы с головкой в виде шара, чтоб сшибить белку не попортив шкуры, и копье на медведя, и секира, и метательный топорик и длинный нож. Даже кабаний меч, и тот был, и это при том, что кабанов вокруг города уже второй десяток лет не видели…

Все это смотрящий в чистую воду озерца Погост видел так отчетливо, словно бежал рядом с лошадью архиепископа. Воздев руки он начал наговор постепенно подавляя лошадь своей волей. Несколько слов в конце и животное было готово кинуться в стаю волков, стоило Погосту лишь пожелать. Впрочем в этом у колдуна надобность отсутствовала и он просто велел лошади броситься в чащу, туда где уже ждала своего часа Мэрган.

– Помогите! Во имя Создателя помогите! – архиепископ отчаянно дергал поводья внезапно взбесившейся животины. Время от времени крики о помощи перемежались с молитвами на латыни, когда над головой проносился очередной толстенный сук.

Лошадь к сожалению не желала слушать ни первое, ни второе, продолжая свой безумный бег. Шум охоты оставался далеко позади.

Бешенная скачка закончилась лишь через добрую треть часа, кода тяжело дышащая кобыла внезапно остановилась, через голову скинула с себя отца Фогеля и унеслась прочь, в самую чащу, испуганно кося глазом на черный провал берлоги.

– Патер ностер, – прошамкал выплевывающий набившийся в рот снег священнослужитель с трудом поднимаясь с колен. Руки архиепископа отчаянно тряслись. Он начал осознавать, что остался один одинешенек в зимнем лесу, без всякой еды и оружия. И именно в тот момент когда отец Фогель окончательно впал в отчаяние из берлоги послышалось шевеление и тихий, пока еще только предупреждающий рык.

Архиепископ дернулся, точно получивший стрелу заяц. Затем невольно задрал голову чтоб получше рассмотреть вылезшего наружу медведя, который уже поднялся на задние лапы. Худой, со свалявшейся от крови шерстью в которой застряли мелкие кости, он сверлил отца Фогеля горящими глазами в которых не было и тени уважения к духовенству, зато просматривался интерес к жирной и нездоровой пище.

Архиепископ икнул и попятился, обшаривая мантию: образок на цепочке, деньги, святое писание в серебряном окладе. Спешно вытащив последнее он спотыкаясь прочел медведю отрывок о грехе чревоугодия. Медведь латынь не понял и подошел ближе скаля клыки, за что тут же получил по лбу метко кинутой книгой. Крепкая кость, способная выдержать не то что арбалетный болт, но и наверное снаряд маленькой катапульты писанию не поддалась и медведь взревел, обдав отца Фогеля волной теплого зловонного пара.

Именно в этот момент, позади медведя и появилась до этого прячущаяся Мэрган. С отчаянным криком девушка обрушила на его спину моргенштерн. То, что его удар не особо побеспокоит толстую шкуру, ее не слишком волновало, так как в сознании несчастного животного уже давно сидел безголовый чародей.

– Уйди от него! – Мэрган принялась околачивать бока мишки.

В ответ медведь взревел и неуклюже, так чтоб у Мэрган было время увернуться, отмахнулся когтистой лапищей.

– Пошел вон, злобный зверь! – патетично проорала палач ударяя медведя в грудь. Нужно было заканчивать спектакль, так как архиепископ уже подбежал к ближайшей сосне и яростно пытался взобраться на ее ствол. Поди его потом сними оттуда.

Поняв по губам Мэрган, что от него требуется, Погост опустил руки к самой воде и стал плавно поводить пальцами над проступающим там медведем, рассеивая ярость и боль животного, заставляя его нехотя отступать к берлоге.

Чернокнижник был так поглощен заклятьем, что даже не заметил, как на берегу озера, в густом кустарнике появилась косуля. Погост не заметил, а вот один из скакавших по лесу придворных ловко вскинул лук и выпустил стрелу, лишь чудом разминувшуюся с животным…

Работа была столь кропотлива, что обрушившийся сзади удар стрелы застал колдуна врасплох, опрокидывая тело и кидая голову в озерцо.

Через ледяную воду тут же прорвались многочисленные пузыри – голова Погоста емко высказала свое мнение о происходящем. Меж тем судорожно поднимающееся тело спешно отыскивало ее на дне, одновременно тревожно нащупывая торчащую в спине шальную стрелу.

– Убью, – проговорил колдун мрачно вертя зажатой в руке головой по сторонам, – Найду и убью.

Ответом ему было молчание. Молчание да далекий треск ветвей перемежающийся с сигналами рожков.

Погост задрожал. Не от холода, просто собравшийся было в погоню колдун вздрогнул, вспоминая об оставленном без присмотра медведе. Костеря стреляющих куда попало охотников Погост выдернул стрелу и отшвырнув ее подальше, начал пытаться восстановить заклятье.

Мэрган поняла что что-то идет не по плану когда медведь бешено взрыкнул, со всей своей медвежьей дури обрушивая на нее удары лап. Толстые когти взрыли снег и землю, на долю секунды разминувшись с отскочившей Мэрган. Новый мах когтей. На стволе рядом с Мэрган глубокие полосы, а лапа на которую в тот же миг обрушился моргенштерн кажется нисколько не пострадала.

Положение все ухудшалось, а вмешательства архиепископа в схватку можно было не ждать, успевший третий раз свалиться с сосны он теперь лежал тихо-тихо и прикрыв голову руками бормотал какие-то молитвы. И они к удивлению палача оказали действие. Невдалеке раздалось конское ржание и меж стволов мелькнула пятнистая тень. В следующий момент большая кошка уже кидалась на спину медведя, заставляя того издать недоуменный рык. Острые кинжалы зубов воткнулись в крепкую шкуру. Завязалась совершенно безобразная драка, где сила пыталась сладить с ловкостью.

Мэрган поняла, что за гепардом наверняка появится и сам герцог, (а кто еще мог быть его хозяином?) и сорвет их с отцом Фогелем задушевную беседу.

Именно поэтому схватив еще ничего не понявшего архиепископа за шиворот, палач с нечеловеческой силой потащила его прочь от поляны. Наконец увязая в снегу и цепляясь за поваленные деревья Мэрган со своей ношей скатилась в неглубокий овраг, на дне которого и замерла лишенная всяких сил.

– Дочь моя, во истину Всевышний послал тебя ко мне в