Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

полон печей всех размеров и конструкций, горнов, мехов. Рядом с высоченными шкафами с реактивами стояли заполненные порошками бочки и бочонки. Столы ломились от самых разных сосудов и приспособлений. Здесь не было даже крошечного оконца, но висящие на стенах и под потолком светильники заливали подвал светом не менее ярким нежели дневной.

Сам хозяин стоял на стремянке, нависая над огромным чаном, склепанным из блестящих листов меди.

Не обращая внимания на жар, он перегнулся через край и ковшиком на длинной ручке черпнул немного исходящей паром жидкости. Состав оказался прозрачен точно вода. Ноздри Альберта затрепетали, улавливая острый, неприятный запах. Поморщившись, алхимик поднес субстанцию ко рту, робко касаясь покрытым давними ожогами языком. Защипало.

– Кислот надо меньше… – сам себе пояснил алхимик и отложив ковшик спрыгнул вниз, чтобы хлебнуть из кувшина с водой.

Только после этого он наконец заметил, что за его работой с благоговением смотрит охранительница замершая на самом пороге лаборатории.

– Анна, аспид мой, я вижу были трудности? – Альберт окинул ее взглядом отмечая грязный плащ, сапоги с которых уже натекла мокрая лужица, и набрякшую от крови тряпицу на ее руке, – Докладывай. Я внимательно слушаю.

Сказав это алхимик тут же отошел к столу и принялся записывать результаты опытов. Он любил делать все одновременно.

– Господин…

– То что я твой господин, мне и так известно. Прекрати церемонии и говори по существу.

– …Я не смогла достать книгу, – Анна склонила голову, не смея больше сказать и слова.

– Что я отвечу? Это просто отвратительно, – спокойно откликнулся алхимик и вновь вернулся к работе, – Считай мы потратили пару месяцев в пустую.

Будь на месте Анны кто-то другой за подобную новость он получил бы щедрую порцию крика и не один десяток ударов плетей. К своей охранительнице же хозяин питал довольно странные чувства и потому сдержался. Впрочем на душе у Анны от этого стало еще более отвратительно.

– Да, будь так любезна, покажи мне свою руку.

Анна нерешительно подняла перевязанную кисть.

– Ближе.

Анна поднесла руку к самым глазам алхимика.

– Укус? Необычно… Я ожидал след от меча… Возьми со полки вон ту баночку. Да белую. Порошок разведешь в теплой воде и будешь смазывать укус пока не заживет.

– Это мелкая царапина. Не стоит…

– Мне виднее… Загноения еще не хватало. Ты мне нужна в рабочем состоянии. Но право я отвлекся. Итак, неужели не удалось подкупить нужного человека?

– С подкупом проблем не возникло.

– Тогда что? – Альберт взял из ящика горстку мелкого песка и принялся посыпать выведенные строки.

– Я встретила нашего давнего знакомого. Погоста. Книга у него.

– Анна, змейка моя ядозубая… По моему твои подопечные ясно доложили мне о его казни…

– Я знаю. Позвольте мне объяснить все по порядку….

На середине рассказа охранительница вздрогнула, увидев с какой жадностью Альберт подался вперед ловя каждое ее слово. Алхимик даже не заметил, что пачкает локоть во впитывающем чернила песке.

– Ну Погост, ну и лиса… Даже смерть и ту обманул. На что только ему сдался демон?

– Может хочет кинуть его голову герцогу и просить прощения?

– Не знаю.. Если это и так, то убить Погоста надо немедленно. Взять людей, сколько будет нужно, отловить и порубить на куски. Я не шучу. На мелкие куски, а затем сжечь в разных местах. А еще лучше пробить ему сердце освященным распятием… Есть у меня такое… Хотя… – лицо алхимика вдруг прояснилось и он отложив записи, взял с полки одну из книг, начав что-то методично выискивать.

– Смертельные раны… Несправедливое обвинение… Кровь истинного убийцы…

Шепот Альберта был для Анны полной бессмыслицей.

– Да, так и есть… – Алхимик отложил книгу, принявшись задумчиво теребить край рукава.

– Изволите убить? – глаза Анны блеснули в ожидание любимого развлечения.

– Убить? Что за вздор? Как можно быть такой недальновидной? – Альберт заметался, наконец выхватывая чистый лист пергамента. Рука взяла новое, отточенное перо и макнула в чернила.

Ничего не понимающая охранительница замерла и не смела шелохнуться все то время, что понадобилось Альберту, чтобы написать послание, просушить строки песком и залив воск оттиснуть на нем свою печать.

– Найди Погоста и дай ему послание.

– Где его искать?

– Аспид мой – это как раз по твоей части. И чтоб отдала со всем обхождением и вежливостью. Ясно?

– Абсолютно. Я могу идти?

– Постой. Как идет подготовка к ночи?

Не промолвив и слова Анна взяла с одной из полок тубус и извлекла на свет карту города, аккуратно расстелив на столе.

– Здесь и здесь планируем устроить на Повара засады. На этих улицах дозоры. Еще наблюдатели будут на крышах самых высоких зданий. Здесь например.

– Хорошо. Что по прошлым ночам? Ничего не всплыло?

– Абсолютно. Убийства без следов. Ни отпечатков сапог, ни свидетеля. Ни-че-го. Осведомители молчат.

Альберт уже не слушал, внимательно приглядываясь к одежде своей помощницы. Она как раз скинула подбитый ягнячьим мехом плащ и стало заметно, что один из пристегнутых к котте рукавов несколько отличался своим пошивом и цветом от своего собрата. Перехватившая его взгляд Анна замолчала, ожидая зададут ли ей какие-то вопросы.

– Я его знаю? – Альберт попытался улыбнуться, – Эх, когда бинты затягивали мое тело лишь после сражений и драк, не проходило и недели, чтобы мы с дамой сердца не обменивались рукавами одежд.

– Нет… Вам он вряд ли знаком. Один молодой поэт.… Такой милый мальчик… Увидела и просто не смогла удержаться, – Анна всплеснула руками, будто извиняясь, – Считает меня своей музой. Представьте, пригласил недавно на прогулку по ночному городу.

– Он любовался тобой и звездами, ты любовалась разбегающимися при виде тебя грабителями… – в тон продолжил прокаженный.

– Приблизительно. В общем забавный паренек и так очаровательно краснеет, когда я говорю слишком откровенно.

– Ясно, аспид мой, можешь идти… – под взмах руки Альберта охранительница с поклоном вышла прочь.

Шаги Анны уже затихли вдали, а Альберт все сидел уставившись в одну точку. Наконец будто собравшись с духом, прокаженный откинул ткань, что закрывала тяжелое металлическое зеркало и снял с лица повязки. Застонал. Все та же знакомая за много лет полуразложившаяся личина. Бессильно взвыв он с силой обрушил кулаки на свое отражение, оставляя на нем свою кровь и гной. Опомнившись он тяжело отошел от запачканного металла и упал за стол.

Норнберг тонул в снегу. Белая завеса была такой плотной, что стражники не видели даже света редких фонарей и почти что на ощупь пробирались по обледенелым улицам. И естественно по такой погоде на улице не появлялось ни одного прохожего, что мог заглянуть в один из давно заброшенных