Читать книгу - "Путь Строителя 20 - Алексей Ковтунов"

дела и свои любители поглазеть, ведь мягкие зачем-то рассадили светящихся лохматых жаб по горшкам под самой крышей, а заняться им наверху нечем, вот они и требуют зрелищ. Шлепают они лапами по три раза кряду, и значит это у них одно, давай, мол, бодайтесь, а то скучно.

Шлеп-шлеп-шлеп!

Двое баранов у кормушки переглянулись и разошлись к стенам. Свернулись они в шары прямо в прыжке посреди хлева и столкнулись с таким стуком, что вожак едва не выронил гриб. В разные стороны разлетелись легкие искорки, а жабы радостно заквекали и заколотили по горшкам пуще прежнего.

Раскатившись по углам, шары развернулись обратно в баранов, и оба поднялись тряся головами.

А стоявший неподалеку молодой рухнул и задрал все четыре ноги, хотя его никто даже краем не задел. Этот всегда так, тронь его, и он помирает до вечера, только косится одним глазом, все ли видят.

Одной жабе, похоже, надоело смотреть сверху, и она спланировала с балки прямо на загривок кому-то из драчунов. Того кольнуло, и пока он соображал, что к чему, гостья устроилась поудобнее и засияла вдвое ярче, чем у себя в горшке.

Терпеть на себе такое он не стал и, разогнавшись, свернулся в шар, только жаба оказалась проворнее. Вспорхнув и расправив перепонки, она улетела прочь, а теперь с самой высокой балки квекает на весь хлев и светится ярче всех, чтоб никто не пропустил, а остальные только косятся на нее из своих горшков.

Вожак проводил ее взглядом и даже жевать перестал, а в следующее мгновение на него самого уселись сразу две волосатые сволочи. В загривок кольнуло дважды, и обе разгорелись так, что по стене поползла его огромная тень.

Первым делом вожак, понятно, возмутился, не жердочка же он для всяких лохматых. Но заметив, что на него таращатся со всех сторон, передумал. К простому барану садится одна, а к нему целых две, и спорить не о чем, даже жабы понимают, кто здесь хозяин. Правда, загривок от них тянет, а светятся они чем дальше, тем ярче.

Из соседнего стойла шумно засопел здоровенный баран, который и сам не прочь тут покомандовать. Смотреть на чужую славу ему было невмоготу, и он уже скреб копытом подстилку. Сволочи на вожаке мигом оживились и зашлепали его по макушке, да еще трижды, чтоб уж наверняка.

Отступать в этом деле не к лицу, и отошел он только затем, чтобы было где разогнаться. Нахлебники снялись тут же едва он закрутился шаром, и в лоб противнику он врезался уже налегке. От удара вздрогнули стены, и крыша, чего на бараньем веку еще не случалось, расщедрилась на пару клоков сена.

Искры еще кружились под потолком, а половина стада уже кинулась подбирать упавшее.

Встал вожак не сразу, сперва дождался, пока хлев перестанет качаться. Соперник напротив тоже приходил в себя, и по морде его было видно, что верх, по собственному мнению, остался за ним, но разочаровывать беднягу было некогда. Прямо перед носом лежал пучок настоящего сена с потолка, и жевал он его с расстановкой, потому что такие победы смакуют.

Выходит, крышу тоже можно взять лбом, если бить как следует, и додумался до этого, конечно, он сам, еще до удара, просто вслух не бекал.

Из угла тем временем приковылял самый бойкий ягненок и с разбегу боднул вожака в копыто, после чего плюхнулся на хвост, хлопая глазами. Прогонять малого он не стал, пусть привыкает, из такого, глядишь, тоже толк выйдет, хотя желающих в главные тут и без него хватает.

БЕ-Е! — в какой-то момент по всему хлеву покатился сигнал тревоги прямо от входа.

Стадо брызнуло по стойлам и кормушкам, и в считанные мгновения всё вокруг стало не узнать. Жабы попрыгали обратно по горшкам и притушили свет, а остальные приняли вид совершенно воспитанных баранов, которые просто проводят время как обычно.

Сам он оказался у яслей и с самым безразличным видом жевал свой скучный гриб. Сено с крыши он, понятно, проглотил еще по дороге, нечего посторонним видеть лишнее.

Дверь скрипнула, и вместе с холодом внутрь протиснулась мягкая, которую приставили к стаду прислуживать. Окинув баранов взглядом, она плеснула из ковшика на камни и подкинула в печку дров.

Угол окутало белым паром, и у вожака по всей спине начала дыбиться чешуя, но он и виду не подал, только жевать стал медленнее и задумчивее. Одна из овец все-таки не выдержала и блаженно вздохнула, но соседи так на нее покосились, что больше она не издала ни звука.

Мягкая снова уставилась на стадо, а те сама невинность, самые обычные бараны, и ничего особенного в них кроме чешуи нет.

— Да кому ты рассказываешь, — помотала она головой, глядя на молодого стреноженного барашка, который успел влезть в путы. — Вас уже давно не треножат.

Обернувшись туда же, вожак невольно закатил глаза. Опять этот идиот переигрывает…

Глава 6

Ведро над головой опустело, последние теплые струйки сбежали по спине к решетке слива, а я всё стоял под миской и ждал, вдруг там завалялось еще что-нибудь. В этот раз не пожалел времени и нагрел водичку так, что еще чуть-чуть, и получишь ожоги. Но риск того все-таки стоил, и затекшая за день у щитка спина отходила под ним с таким хрустом, что Тележка подняла морду с коврика и проверила, не смыл ли я тут чего лишнего.

Улегся я на перину и натянул шкуры до подбородка, под ними тепло, волосян в горшке светит в другую сторону, и всё вроде бы располагает, а сон не идет, хоть тресни.

Закрою глаза, и перед ними тут же встает колодец, где шмели без продыху тюкают корку, а следом плита на цепи, которая сегодня так приложила по пню, что лечить его пришлось деду с лопатой. Который день мы носимся с этим сердцем, наворотили уже бог знает сколько, а нужная нагрузка всё никак не набирается. Разве что новая ферма выручит, если завтра и правда заработает.

Ну и от плиты с изломом толк еще будет, только она у нас пока одна-единственная, и как наделать таких десяток без повторного травмирования пня, вопрос открытый.

Но что действительно обидно, самое интересное тем временем лежит и пылится, четыре корпуса я сдал Ректу на хранение и с тех пор ни разу их не навестил. Да и пластина с бараньей руной скучает без дела, хотя применение ей я придумал еще в день ярмарки… Планов громадье, а руки до них никак не доходят, каждый раз находится что-нибудь поважнее.

Проворочался я так, наверное, с час, пересчитал на балке все сучки, сбился и начал по второму кругу, а потом плюнул. Основы за