Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

сообщений. А неделю назад отказался идти на встречу с психологом.

— А почему его туда пригласили? — спросил Алексей.

Директор замялась.

— Были обращения родителей.

— Каких родителей?

— Одноклассников.

— На что именно?

— На его поведение.

— Какое?

Елена Сергеевна помолчала.

— Он написал в чате, что школьный праздник — «коллективная пытка с музыкой».

Егор кашлянул.

— Очень точная формулировка.

Света посмотрела на него.

— И ещё? — спросила она.

— Он написал, что классный руководитель заставляет всех изображать сплочённость для отчёта.

Алексей посмотрел на стену, где висел плакат:

МЫ — ОДНА КОМАНДА.

— И что было дальше?

— Ребята начали обсуждать его. Он вышел из чата. Потом один из учеников выложил фотографию Артёма с подписью «главный мизантроп девятого “Б”». Мы удалили публикацию. Провели беседу.

— С кем? — спросил Алексей.

— Со всеми участниками ситуации.

— Артём был?

— Да.

— Он хотел?

Елена Сергеевна посмотрела на Свету.

— Мы действовали в интересах ребёнка.

— Это не ответ, — сказал Алексей.

— Алексей, — тихо предупредила Света.

Но директор уже выпрямилась.

— Молодой человек, в школе не всегда можно ждать, пока ребёнок сам захочет помощи. Иногда взрослый обязан вмешаться.

— Согласен, — сказал Алексей. — Но вмешательство не становится хорошим только потому, что взрослый решил, что оно хорошее.

В кабинете стало тихо.

Лидии здесь не было. Некому было перевести спор в рабочую формулировку.

Елена Сергеевна посмотрела на него внимательно.

— Вы сами учились в школе?

— Да.

— Тогда вы должны понимать: если мы не реагируем, родители говорят, что мы бездействуем. Если реагируем, кто-то говорит, что мы давим. А ребёнок в любом случае считает, что его предали.

— Иногда ребёнок просто хочет, чтобы его оставили в покое.

— А если ему плохо?

— Тогда надо спросить, как ему можно помочь.

Директор вздохнула.

— Вы правда думаете, что он скажет?

— Не знаю.

— Вот именно.

Артём сидел в библиотеке.

Он был худым, высоким, в чёрной толстовке, с наушниками на шее. Перед ним лежала книга по физике и телефон экраном вниз.

Когда Света, Алексей и Егор вошли, он сразу понял, что они не просто пришли за книгами.

— Вы от школы? — спросил он.

— Нет, — сказала Света. — Мы из института.

— Это ещё хуже.

Егор сел за соседний стол.

— Зависит от института. У нас нет формы и права ставить двойки.

— Тогда зачем вы?

Света помолчала.

— Школа попросила поговорить.

— О чём?

— О том, как ты здесь себя чувствуешь.

Артём усмехнулся.

— Нормально. Как в школе.

— А как в школе? — спросил Алексей.

— Шумно. Все хотят, чтобы ты участвовал. Если не участвуешь — спрашивают, почему. Если отвечаешь — говорят, что грубишь.

— Ты правда не хочешь общаться? — спросила Света.

— Хочу. Просто не со всеми и не всегда.

— Это понятно.

— Нет, — сказал Артём. — Не понятно. Если бы было понятно, вас бы не привели на беседу.

Алексей почувствовал, что ему хочется сказать: я понимаю. Но не сказал.

Артём посмотрел на плакат у входа в библиотеку. Там было написано:

ТВОЙ ГОЛОС ВАЖЕН.

— У них всё время такие надписи, — сказал он. — «Твой голос важен». Но если ты говоришь не то, тебя зовут к психологу.

Егор тихо хмыкнул.

Света бросила на него взгляд, но ничего не сказала.

— Ты написал, что праздник — коллективная пытка, — сказала она.

— Потому что это была коллективная пытка.

— Тебя заставляли участвовать?

— Нас всех заставляли. Надо было репетировать танец. Я не умею танцевать. И не хочу. Но если не идёшь — класс теряет баллы.

— Какие баллы?

— За активность. Мы соревнуемся с другими классами в «уровне вовлечённости».

Егор медленно повернулся к Свете.

— Вот она, профилактика.

— Егор, — сказала она.

— Что? У них буквально есть индекс участия.

Артём посмотрел на них.

— Вы что, тоже из-за этого?

— Нет, — сказал Алексей. — Мы не хотим тебя оценивать.

— Все так говорят.

— Я знаю.

— А потом оценивают.

Он снова перевернул телефон экраном вверх. На экране был открыт школьный чат. Последнее сообщение в нём:

Классный руководитель: Ребята, давайте будем бережнее друг к другу. Артём сейчас проходит сложный период, ему нужна поддержка.

Под сообщением было несколько сердечек.

Артём показал экран Алексею.

— Видите? Теперь все знают, что я «проходу сложный период». Хотя я вообще никому ничего не говорил.

— Ты попросил удалить?

— Она сказала, что сообщение доброе.

Алексей посмотрел на Свету.

Та сидела неподвижно.

— Хочешь, мы попросим убрать его? — спросила она.

Артём пожал плечами.

— Уже поздно. Они прочитали.

— Но можно хотя бы…

— Зачем? Чтобы потом написали новое: «Мы удалили сообщение в интересах Артёма»?

Егор опустил взгляд.

— Справедливо, — сказал он.

— Я не просил справедливости, — ответил Артём. — Я хочу, чтобы от меня отстали.

Света медленно кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Мы не будем включать тебя ни в какие опросы, тесты и программы без твоего согласия.

Артём посмотрел на неё недоверчиво.

— А школа?

— Со школой мы поговорим сами.

— Они всё равно сделают.

— Возможно, — сказала Света. — Но не с нашей помощью.

В коридоре их остановила Елена Сергеевна.

— Ну? — спросила она. — Вы согласны, что ему нужна поддержка?

Света ответила спокойно:

— Ему нужно, чтобы его не превращали в школьный кейс.

— Простите?

— Вы уже сделали публичным то, о чём он не хотел говорить. Теперь хотите измерить его настроение и включить в профилактическую программу. Это не поддержка.

Директор покраснела.

— Мы заботимся о ребёнке.

— Я верю, — сказала Света. — Но забота не даёт права не замечать, когда человеку от неё хуже.

— Значит, вы отказываетесь помочь?

— Нет. Мы предлагаем другой формат: анонимные консультации по школьному климату, отдельный разговор с педагогами о конфиденциальности, независимый психолог — если Артём сам захочет.

— И всё?

— Для начала — да.

— Но ведь есть риск…

— Риск чего?

Елена Сергеевна замолчала.

Света подождала.

— Риск, что он станет ещё более замкнутым, — сказала директор наконец.

— Тогда не надо делать так, чтобы ему