Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

повышенная». Имена в ней были замазаны, но отдел, даты и структура проекта угадывались без труда.

Под скриншотом шло сообщение:

Кирилл: Вот почему нас вчера отключили от задач.

Кирилл: Поздравляю. Теперь мы не сотрудники, а погодное явление.

Через десять минут появился второй скриншот: уведомление о непродлении договора.

Ещё через двадцать — письмо Ольги Павловны о «структурной оптимизации».

К четырём часам канал проекта «Городской кабинет клиента» перестал быть рабочим.

Там больше не обсуждали задачи.

Там спрашивали, кто слил таблицу.

Кто дал НИИ доступ к данным.

Кто именно попал в «группу риска».

Кто решил, что их можно заранее считать опасными.

А потом кто-то написал:

Наташа: Они боялись, что мы устроим конфликт.

Наташа: Поздравляю. Теперь устроим.

Под сообщением поставили сорок семь реакций.

Егор прочитал его у Алексея через плечо.

— Вот тебе и предвидение.

— Они сами это начали, — сказал Алексей.

— Конечно. Люди часто сами начинают то, что с ними сделали.

— Нет, я не об этом. У них давно всё копилось.

— А теперь появилось название. И повод.

Света сидела за соседним столом и переписывалась с куратором. Печатала быстро, стирала, печатала снова.

— Что он говорит? — спросил Алексей.

— Что прогноз подтвердился.

— Уже?

— Формально — да.

— Формально?

Света подняла на него глаза.

— Лёш, я не согласна.

— Но он прав?

Она замолчала.

— Система увидела, что конфликт возможен, — сказала она наконец. — Но она не должна была стать причиной того, что он случился.

— А стала?

— Я не знаю.

— Света.

— Да, возможно, стала.

Егор отодвинул стул.

— Хорошо. Хоть кто-то это произнёс.

— Не радуйся, — сказала Света. — Это не победа.

— Я не радуюсь. Я устал быть единственным человеком, которого раздражает, когда прогноз используют как инструкцию.

— Он не был инструкцией.

— Для тебя — нет.

Она посмотрела на экран ноутбука.

— Значит, мы плохо написали ограничения.

— Нет, — сказал Алексей. — Мы написали их так, чтобы их можно было не заметить.

К вечеру у входа в бизнес-центр стояли шестеро сотрудников «ВекторПлюса».

Алексей увидел их из окна переговорной. Они не держали плакатов. Просто разговаривали, курили, показывали друг другу телефоны. Потом пришёл ещё один человек с камерой.

Ольга Павловна увидела их позже.

— Только не журналисты, — сказала она.

— Почему? — спросил Егор. — Они же помогут понять контекст.

Она бросила на него взгляд.

— Сейчас не время.

— А когда время?

Роман Викторович вышел к людям сам.

Алексей видел, как он что-то говорит. Спокойно, с привычной уверенностью. Несколько раз разводит руками. Кто-то перебивает. Одна девушка разворачивается и уходит. Остальные остаются.

Через пять минут в соцсетях появляется короткое видео.

Роман Викторович на фоне стеклянных дверей говорит:

— Компания не принимает решений на основании алгоритмов. Мы используем аналитику как один из инструментов профилактики.

За кадром женский голос спрашивает:

— Тогда почему меня отключили от проекта через час после того, как вы получили этот анализ?

Роман Викторович отвечает:

— Я не могу обсуждать персональные кадровые ситуации.

Видео обрывается.

Алексей смотрит на экран.

— Это же не про неё, — говорит он.

Егор подходит ближе.

— Для неё — про неё.

— Я знаю.

— Нет. Ты знаешь это сейчас. А утром у тебя была таблица.

В НИИ их ждали уже после восьми.

Лидия Аркадьевна сидела в кабинете без пиджака. На столе стояла чашка, к которой она не притрагивалась. Света рассказывала коротко, без презентационной интонации.

— Компания использовала общую оценку среды для кадровых решений. Они отрицают, что решение основано только на нашем прогнозе. Формально это, скорее всего, правда.

— А по сути? — спросила Лидия.

Света посмотрела на Алексея.

Он ответил:

— По сути, они увидели разрешение.

Лидия кивнула.

— Да.

Егор сел у шкафа.

— Вот. Наконец-то. Машина сказала: «Тут возможен конфликт». Руководство услышало: «Уберите людей, пока они не испортили вам квартальный отчёт».

— Мы не знаем, что именно они услышали, — сказала Лидия.

— Знаем. Просто это неудобно записывать.

Лидия не возразила.

— Что будет дальше? — спросил Алексей.

Света открыла письмо на телефоне.

— Куратор предлагает использовать этот случай как подтверждение эффективности раннего выявления.

— Конечно, — сказал Егор.

— Он пишет, что «система своевременно зафиксировала признаки эскалации, а последующие события подтвердили необходимость профилактических механизмов».

Алексей почувствовал, как внутри поднимается злость.

— Последующие события произошли после того, как компания решила вмешаться.

— Я написала ему это, — сказала Света.

— И?

— Он ответил, что пилот как раз нужен, чтобы уточнить границы корректного вмешательства.

Егор рассмеялся.

Тихо. Без веселья.

— Очень удобно. Сначала мы создаём проблему, потом выделяем себе деньги, чтобы понять, как её не создавать.

Лидия строго посмотрела на него.

— Что? Это же буквально так.

— Не буквально.

— Лидия Аркадьевна, я полевой сотрудник. Я плохо различаю метафору и последствия.

Алексей встал.

— Что с людьми?

— HR будет разговаривать с каждым отдельно, — сказала Света.

— А те, кого не продлили?

— Не знаю.

— А кто будет с ними разговаривать не от имени HR?

Никто не ответил.

Лидия сняла очки.

— Алексей, мы не можем сейчас взять на себя всю ситуацию.

— Почему?

— Потому что у нас нет таких полномочий. И потому что, если мы будем действовать без процедуры, нас просто отстранят от пилота.

— А если нас не отстранят?

— Тогда мы сможем хотя бы изменить следующий шаг.

Он посмотрел на неё.

— А этот?

Лидия помолчала.

— Этот уже произошёл.

Поздно вечером Алексей сидел дома за столом.

Ноутбук был открыт. Файл «Виды долбоебов» лежал в папке рядом с рабочими документами.

Он несколько раз открывал его.

Потом закрывал.

В нём уже были заголовки, определения, удачные злые фразы. Обычно после такого дня он написал бы быстро. Сел бы, придумал точное название, вытащил из чужой истории главное, сделал его смешным и страшным.

Сегодня не получалось.

Он открыл новый рабочий документ.

КЕЙС: КОРПОРАТИВНАЯ ЭСКАЛАЦИЯ ПОСЛЕ ПРЕДИКТИВНОЙ ОЦЕНКИ

Долго смотрел на курсор.

Потом написал:

«Прогноз конфликтного сценария был использован организацией как основание для действий, изменивших саму среду наблюдения. Вследствие этого невозможно однозначно отделить предсказанный конфликт от конфликта, ускоренного профилактическими мерами».

Он перечитал формулировку.

Она была точной.

И от этого особенно