Читать книгу - "Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования. - Вадим Мартовский"

И что дальше?

— Не знаю.

Она выдохнула.

— Вот именно.

Когда Алексей вышел из НИИ, телефон завибрировал.

Сообщение из рабочего чата.

Света: Завтра, 9:30.

Света: Город просит подготовить расширение уведомлений на другие районы.

Егор: Они вообще читали обратную связь?

Света: Читали.

Егор: И?

Света: Считают её подтверждением актуальности проекта.

Алексей остановился у ворот.

На улице шёл мокрый снег. Свет фар размазывался по мокрому асфальту.

Он открыл файл «Виды долбоебов».

Посмотрел на пустую строку.

Потом закрыл, не написав ничего.

Вика ждала его у подъезда.

Глава 11. Добро по форме

НИИ: «Профилактика дестабилизирующих взаимодействий».

Алексей: «Долбоеб моральный».

В автобусе было тесно, жарко и пахло мокрыми куртками, духами и потом.

Алексей стоял у окна, держался одной рукой за поручень, другой печатал в телефоне. Автобус тормозил на каждом светофоре, буквы прыгали, курсор уезжал, но он всё равно писал.

ВИДЫ ДОЛБЕБИЗМА

Долбоеб моральный

Долбоеб моральный не делает плохого.

Он просто очень любит хорошее.

Ему важно, чтобы никто не страдал, не обижал друг друга, не говорил грубостей, не совершал ошибок и не выпадал из безопасной нормы.

Поэтому он заводит правила.

Сначала правила простые: не кричать, не травить, не унижать, не молчать, если кому-то плохо.

Потом оказывается, что человек может выглядеть грустным слишком долго. Может не хотеть участвовать. Может говорить не тем тоном. Может не улыбаться на общем фото.

И тогда добро становится внимательнее.

Оно подходит, кладёт руку на плечо и говорит:

— Мы просто хотим убедиться, что с тобой всё в порядке.

Алексей остановился.

Автобус резко дёрнулся. Мужчина рядом недовольно сказал:

— Молодой человек, вы локтем мне в печень пишете.

— Извините.

Он убрал телефон в карман.

Последнюю фразу он перечитал уже на остановке.

Мы просто хотим убедиться, что с тобой всё в порядке.

Она была слишком похожа на слова Светы. Не на её интонацию — Света не умела говорить заботливо без настоящей заботы. Но на ту форму, в которую забота неизбежно превращалась, когда попадала в презентацию.

Алексей удалил весь текст.

Потом восстановил из корзины.

В НИИ его ждала Света.

Не в переговорной — в коридоре, у окна. На ней был светлый пиджак, который Алексей видел только в дни, когда приезжали люди из города или когда нужно было убедить всех, что у института есть будущее.

— Ты видел письмо? — спросила она.

— Какое из?

— Из школы.

— Нет.

Она протянула телефон.

Письмо было коротким.

Тема: Запрос на пилотное внедрение модуля профилактики школьных конфликтов.

В связи с ростом обращений родителей и необходимостью раннего выявления рисков дестабилизирующего поведения просим рассмотреть возможность запуска «Контура» в качестве пилотного инструмента сопровождения учащихся.

Ниже было приписано рукой директора школы:

Готовы к максимальному содействию. Вопрос чувствительный, но важный.

— Они хотят протестировать модуль на детях? — спросил Алексей.

— Не на детях. В школе.

— Это звучит хуже.

— Лёш.

— Что? Мы вчера отправили уведомление взрослым людям, и они сразу решили, что их пометили как проблемных. А теперь мы придём к подросткам и скажем, что просто хотим вовремя заметить риск?

— Мы ничего не будем делать без согласия школы и родителей.

— А у ребёнка спросим?

Света посмотрела на него.

— Поэтому ты едешь со мной.

— Это не ответ.

— Это попытка не делать вид, что вопроса нет.

В переговорной уже сидели Егор, Игорь и Лидия Аркадьевна.

Егор читал распечатку, держа её двумя пальцами, как документ, который может испачкать.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь мы будем предсказывать подростков.

— Мы будем смотреть, как предотвращать травлю и изоляцию, — сказала Света.

— В школе?

— Да.

— Прекрасное место для эксперимента. Там все и так уже знают, кто странный.

Лидия Аркадьевна подняла голову.

— Никто не собирается делать из школы лабораторию.

— Нет, — сказал Егор. — Лаборатория — это когда учёные хотя бы признают, что проводят опыт.

— Егор. – с пониманием, но строже обычного сказала Лидия Аркадьевна

— Хорошо. Тогда назовём это «профилактической средой».

Игорь открыл ноутбук.

— В письме говорится о конкретном ученике. Родители жалуются на замкнутость, одноклассники — на резкие сообщения в чате. У классного руководителя есть опасения.

— Какие? — спросил Алексей.

— Что он может стать источником дестабилизации в коллективе.

— Это уже их формулировка?

— Не совсем. Это рабочее обобщение.

— Игорь, — сказал Егор, — если ты когда-нибудь попадёшь в плохую компанию, они будут счастливы. Ты умеешь сделать угрозой даже человека, который просто не хочет идти на экскурсию.

Игорь покраснел.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю. В этом всё и дело.

Лидия закрыла папку.

— Поедете, поговорите. Без выводов. Без анкеты. Без тестирования. Мы не принимаем решений до встречи.

— А город? — спросила Света.

— Городу можно сообщить, что мы соблюдаем процедуру.

— А если они хотят быстрый результат?

— Тогда пусть обратятся к тем, кто умеет давать быстрые результаты.

Егор поднял брови.

— Это вы сейчас про нас?

— Нет. К счастью.

Школа стояла между жилыми домами и торговым центром. Обычная четырёхэтажная коробка с яркой надписью у входа:

ТЕРРИТОРИЯ УВАЖЕНИЯ, РАЗВИТИЯ И БЕЗОПАСНОСТИ

Под ней висела табличка:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН.

Егор остановился перед дверью.

— Очень точное описание подросткового возраста.

— Что? — спросила Света.

— Ничего. Пойдём.

Директор школы встретила их в кабинете с портретами на стене, фикусом в углу и доской почёта, где улыбались дети, которых, судя по фотографиям, уже давно не спрашивали, хотят ли они улыбаться.

Её звали Елена Сергеевна. Она говорила быстро, заботливо и так, словно каждое слово уже прошло согласование у завуча.

— Мы очень рады, что вы нашли время. Ситуация непростая, но мы считаем, что главное — не допустить развития негативного сценария.

— Что произошло? — спросила Света.

Елена Сергеевна сложила руки на столе.

— У нас есть ученик. Девятый класс. Артём Воронов. Хороший мальчик. Умный. Очень способный. Но закрытый.

— Это проблема? — спросил Алексей.

— Не сама по себе. Конечно, нет. Мы не считаем закрытость проблемой. Но есть совокупность признаков.

Егор тихо отодвинулся в кресле.

— Каких?

— Он перестал участвовать в общих мероприятиях. Почти не отвечает у доски. На физкультуру приносит справки. В школьном чате написал несколько резких