Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

– Хе-хе, – старичок заметил моё удивление и усмехнулся. – Государь для своих людей ничего не жалеет, молодой человек.

Он обернулся к Мефодию Ильичу и спросил:

– Я так понимаю, специальные средства нашему юному коллеге тоже не выдавали? Тогда я сейчас подберу вам что-нибудь подходящее.

Усевшись на своё место, он принялся копаться в ящиках стола. Гремя там чем-то и бормоча себе под нос:

– Так-так, что тут у нас имеется. Не то, и это не то, давно пора выкинуть эту рухлядь. Ага, вот это подойдёт. Молодой человек, идите-ка сюда.

Старичок поманил меня рукой и положил на стол круглые карманные часы. Корпус у них был серебряный, но изрядно потёртый и поцарапанный. Стрелка на циферблате была только одна, к тому же застывшая на двенадцати часах. Следом на столе появился перстень из тёмного металла с треснувшим голубоватым камнем в оправе. Последним Степан Петрович выложил толстый журнал в чёрной обложке и раскрыл посередине.

– Так-так, сейчас поставим на учёт. – Он схватил перо, обмакнул в чернильницу, быстро записал что-то в журнале и ткнул пальцем в страницу: – Вот здесь, Михаил Дмитриевич, распишитесь о получении материальных средств. Детектор магии одна штука и стандартный артефакт класса «Рында», тоже один. Вы, хе-хе, теперь лицо материально ответственное.

– Степан Петрович, погодите, – вмешался Мефодий Ильич, – это же старый детектор, сейчас такими никто не пользуется.

– Приказа на списание не было, – сварливо ответил старичок. – Работает – значит, берите. Вот, посмотрите!

Он схватил «часы» и нажал на заводную головку. Единственная стрелка дёрнулась и поползла к единице.

– Работает. Прошу расписаться о получении.

– А «рында»? – Мефодий Ильич указал на перстень. – Она же треснутая! Да ей просто опасно пользоваться.

– Комиссия постановила, что артефакт рабочий, – огрызнулся старичок. – Господин Мухин лично испытывал.

– Степан Петрович, дорогой вы наш! Ну посмотрите что получше, а? У вас же всегда на подмену есть.

– Нету у меня ничего, – милый старичок сердито сверкнул глазами. – Фондов не выделяют, закупок давно не было. Каждый приходит, просит, всё дай, дай, дай. А где я возьму? У меня не бездонный склад, между прочим.

– Ну, Степан Петрович, мы вас очень просим. Нельзя же с треснутой «рындой». Ежели что случится да Михаил Дмитриевич в переплёт попадёт? Ему с жалобами разбираться, а там сами знаете, какой паршивый народец. Помните, вы сами рассказывали, как от каторжников отбивались.

– Давно это было, – старичок вздохнул, поднимая взгляд к потолку. – Ещё при прошлом государе. Такие рожи, прости меня грешного…

Мефодий Ильич приложил палец к губам, чтобы я не перебивал старичка. А тот заливался соловьём, вспоминая случай из своей боевой молодости. История оказалась длинной, скучной, со множеством подробностей.

– …если бы не «рында», – подвёл итог старичок, – то и не вырвался бы оттуда. Да-с, судари мои, и не сидел бы с вами сейчас.

Он окинул нас взглядом и пожевал губами. Забрал перстень с треснутым камнем и снова полез в ящики стола.

– Вот, – шлёпнул он ладонью, выкладывая простенькое кольцо с мутным камешком под алмаз. – Только по моей душевной доброте. Цельная «рында», почти не пользованная.

– Степан Петрович, – возмутился Мефодий Ильич, – так она же женская! А Михаил Дмитриевич молодой человек, ему такие украшения невместно носить.

– Ну и что? Она для работы, между прочим. Пусть надевает только при исполнении.

– Но…

– Спасибо, Степан Петрович, – вмешался я, чтобы прервать бесполезный спор. – Я возьму эту.

Старичок сверкнул на Мефодия Ильича глазами и пододвинул мне журнал:

– Тогда распишитесь за получение. Вот здесь, ага, и здесь.

Я сгрёб в карман «часы» с кольцом, и мы вернулись в наш кабинет. Мефодий Ильич снова устроил себе перерыв на чай и, пока закипала вода, объяснил, как пользоваться служебными артефактами.

– С детектором всё просто. Нажимаешь и смотришь, сколько стрелка показывает. Если больше нуля, значит, магичил рядом кто-то. Чем больше цифра, тем сильнее. Вон там есть справочник, – он указал на шкаф, – если будет желание разобраться.

– А «рында»?

– Ничего сложного, – махнул он рукой. – Видишь, камушек на ней острым сделан? Если вдруг на тебя напали, царапаешь им себя, чтобы кровь на «рынду» попала. Дальше она сама всё сделает: и бандитов отпугнёт, и полицию на помощь вызовет. Только постарайся в такие ситуации не попадать – потом столько бумаг заполнять придётся, что уж лучше бы убили, честное слово.

– Мефодий Ильич, а что за степени дознания и разряд магии у меня в удостоверении записаны?

– Пятая степень дознания – это простые разговоры, ежели по домам ходишь и узнаёшь, как было дело. Вот четвёртая – это уже на допрос можешь повесткой вызвать. Но четвёрка только у Мухина есть, а мы с тобой должны сами за людьми ходить.

– А разряды?

– Так это то, что твои «часики» показывают. Выбрось из головы – у нас никто больше тройки не умеет делать, а её для сдачи нормативов хватает.

Яснее не стало. Я понятия не имел, какие «разряды» были у родовой магии, а уж в государственной тем более не разбирался. Но чувствую, придётся с ногами залезть в эту тему. Так что я прихватил справочник с полки и отправился разбираться с той самой жалобой.

Глава 12

Любовный напиток

На выходе меня остановил седобородый Матвеич, швейцар, гардеробщик и сторож нашей конторы в одном лице.

– Михаил Дмитриевич, прощения просим. А вы по служебной надобности али по какой другой? Отметить надобно, когда вернётесь, если вдруг искать вас будут.

Судя по виноватому взгляду, начальство поручило бедняге следить за моим присутствием на рабочем месте.

– По служебной, – вздохнул я. – Вот, жалобу иду разбирать. Знать бы ещё, где эта Замочная улица находится и как туда побыстрее добраться.

– Замочная? Так это в Чулковской слободе, – махнул рукой Матвеич, – почитай, на самой окраине. А вы что же, Михаил Дмитриевич, пешком туда собрались?

Я развёл руками:

– Не нажил я себе экипажа пока.

– Так у нас же для таких случаев служебная коляска есть, – просветил меня Матвеич. – Вам не сказали разве? Не извольте беспокоиться, сейчас кликну Кузьму, он вас куда надо свезёт.

Так что на Замочную улицу я добирался со всеми удобствами на пролётке. Кузьма оказался средних лет мужичком, хмурым и не слишком разговорчивым. Но довёз он меня быстро и сразу поинтересовался:

– Обратно поедете, ваше благородие? Ждать вас?

– Поеду, Кузьма, обязательно. На вот, – я кинул ему гривенник, – чаю выпей, пока меня ждать будешь.

Он неожиданно просветлел лицом и расплылся в улыбке:

– Благодарствую! Дождусь, не извольте беспокоиться, ваше благородие.

Одёрнув мундир и смахнув пылинки с плеча, я решительно двинулся по улице, отсчитывая номера домов.

«Куда это ты?» – вдруг поинтересовался Захребетник ехидным тоном.

– Как это куда? К ведьме Егорьевой, естественно. На неё же жалобу написали.

«Стоп!»

Захребетник так рявкнул, что я едва не споткнулся.

«Так дело не пойдёт. Запомни: разбирать жалобу надо с её автора. Кто ту бумагу писал?»

– Акулина Кривобокова, кажется.

«Вот её и навестим в первую очередь. Давай поспрашивай у местных кумушек, где такая живёт».

Ввязываться в спор с Захребетником я не стал и выполнил его