Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

малахириум получить, как уже другой пишет. И всё им бегом, всё им срочно! А как про сдачу пустышек спросишь, так сей же час глухими становятся. А то врать принимаются, что, дескать, в прошлом месяце сдавали. Удивительно подлый народ.

– Да зачем же они врут? – удивился я. – Для чего им пустышки?

– Так знамо дело, для чего. Получил, скажем, некий директор фабрики полный, заряженный малахириум. Согласно циркуляру, сразу после того, как получил новый, отработанный обязан сдать. А тот выработался ещё не полностью. Станки, положим, в цеху крутить – уже никак, а тому же директору дом и баню топить месяц-другой – за милую душу. Лёд в леднике морозить, опять же, мышей да тараканов извести. Да мало ли, к какому делу приспособить можно, была бы магия, а уж работа найдётся. Вот и не сдают, тянут резину. То дожди у них, дороги развезло. То вдруг посыльных да лошадей хворь одолеет. То клянутся, что уже отправили, – ждите-ждите, вот-вот, – а на самом деле и не собирались ещё… В общем, подлый народишко, тяжело с ними. Каждый старается побольше урвать. Я уж сколько лет на этом посту – ни разу не слыхал, чтоб хоть один сказал: всего мне хватает, благодарствуйте, господин Мухин. Нет! Всё им только мало да мало. Дайте ещё, дайте ещё! А ежели они не преференций требуют, то доносы пишут… Да что говорить, – Мухин махнул рукой. – Скоро сами всё узнаете. Ступайте в присутствие и приступайте к работе.

– Слушаюсь. А что именно мне делать?

Мухин посмотрел озадаченно.

– Ну… Что прикажут, то и делайте. Работы там на всех хватит, уж в этом не сомневайтесь.

Он придвинул к себе картонную папку, развязал завязки и углубился в изучение содержимого. Я понял, что аудиенция окончена.

«Скользкий тип, – прокомментировал Захребетник, когда я вышел в коридор. – Все-то у него воры и доносчики. Обычно так говорят те, у кого своя душа нечиста».

– Да, мне он тоже не понравился. Но конкретики пока нет. Иван Карлович сказал присматриваться – значит, будем присматриваться.

– С кем это вы, сударь, разговариваете? – пробасил вдруг уже знакомый густой голос.

Я резко обернулся. По лестнице, ведущей на второй этаж, спускалась уборщица.

– Со своим внутренним голосом, – постаравшись сохранить серьёзный вид, ответил я. – Перед тем как принять решение, я всегда с ним консультируюсь. Рекомендация профессора медицины Белосельского-Белоцерковского. Не слыхали?

Уборщица недоумённо открыла рот. Захребетник заржал.

«Ты скажи! И ведь даже не соврал!»

Я важно прошествовал мимо лестницы с застывшей на ступенях уборщицей и вернулся в присутствие.

Здесь картина мало изменилась. Саратовцев что-то подсчитывал и делал пометки на листе бумаги, Мефодий пил чай.

– Поступаю в ваше распоряжение, господа, – доложил я. – Сильвестр Аполлонович сказал, что работы хватит всем. Будьте любезны, расскажите – чем вы занимаетесь?

Мефодий принял важный вид и поправил пенсне:

– Я занимаюсь изучением и разрешением сложных ситуаций.

– Это каких? – не понял я.

Саратовцев ухмыльнулся:

– Это, к примеру, присылает кто-нибудь прошение: в связи с расширением предприятия и возросшей производственной нагрузкой прошу выделить дополнительный малахириум в количестве двух амулетов по три кубика. Мефодий его бумаге сперва отлежаться даёт. Месяц или два. Ибо негоже такому солидному ведомству, как наше, слишком споро реагировать, ещё подумают, что у нас дел мало. Затем берёт перо и чертает на прошении резолюцию: «Отказать». После чего, преисполненный чувством выполненного долга, садится дальше гонять чаи.

Мефодий всплеснул руками:

– Ох, Костя, ну что ты такое говоришь! Каждое прошение, заявление или жалобу я изучаю тщательнейшим образом! Оттого это и занимает так много времени.

«Да-да. Нам-то не гони», – непонятно ухмыльнулся Захребетник.

– А вы, Константин Львович, что делаете?

– Давай на «ты», – предложил Саратовцев. – Зови просто Костей. Я подсчёты веду. Кому сколько выдано, от кого сколько поступило. Сверяю, проверяю – совпадает ли то, что было заявлено, с тем, что выходит по факту. Правда ли у мануфактуры объём производства увеличился, или дополнительный малахириум особняк отапливает, который директор дочери в приданое дал.

– Ясно. И как успехи?

– Да всяко бывает. Сижу вот, разбираю сейчас: администратор городского театра просит лишний малахириум выделить, на дополнительное освещение летней эстрады. Вот скажи – на кой чёрт там летом дополнительное освещение? Ладно бы зимой просил. Так зимой эстрада не работает, а сейчас и так допоздна светло.

– Актрисы магией красоту наводят, – предположил я. – Цвет лица поправляют, морщины убирают, всякое такое. А заявку администратор подал на освещение.

Саратовцев посмотрел на меня с уважением:

– Ого. Откуда такие познания? Про красоту?

Я смешался. Познания были понятно откуда, у меня всё-таки матушка и две сестры на выданье. Были…

Но Саратовцев сделал свои выводы. Скривился.

– Тоже, что ли, любитель за актёрками поволочиться? Ох, мало нам было Аркашки!

– А чем этот Аркашка занимается? – сменил тему разговора я.

– Да вот тем самым и занимается. Либо в театре торчит, либо возле театра. Аркашку сюда по протекции пристроили, только за жалованьем и приходит. А этот гусь администратор – ну так и писал бы напрямую, что актрисам надо красоту блюсти! Зачем врать? Что ж мы здесь – не люди, что ли, не понимаем?

Саратовцев покачал головой. Собирался сказать что-то ещё, но тут без стука открылась дверь, и вошёл Мухин.

Уставился на меня.

– Ну что, Михаил Дмитриевич? Как вы? Осваиваетесь?

– Вводим молодого сотрудника в курс в дела, Сильвестр Аполлонович, – привстав, отрапортовал Мефодий. – Собираемся поручить Михаилу Дмитриевичу разбор входящей документации. Накопилось, изволите ли видеть, изрядно, – он показал на мой стол с разложенными по стопкам бумагами.

– Да ещё бы не накопилось, – проворчал Саратовцев. – Аркашка к этим делам вообще не прикасался.

Мухин на него сердито зыркнул.

– Вот что, Михаил Дмитриевич, я позабыл вам сказать. А коллеги-то, небось, и не подумали, – теперь он строго посмотрел на Мефодия. – Надо вам будет изучить владение магией. В сентябре – сдача экзаменов в соответствии с предписанием, как положено.

– Ч-чё-ёрт, – простонал Саратовцев. – Опять этой ерундистикой заниматься…

Мухин сурово сдвинул брови.

– Владение магией, Константин Львович, есть не ерундистика, как вы изволили выразиться, а уставное требование. Неотъемлемая часть нашей работы. Каждый сотрудник Коллегии обязан владеть магией на уровне, соответствующем занимаемой им должности.

– А какую я, кстати, занимаю должность? – вклинился я. – И какой ранг мне будет присвоен? Вы об этом ничего не сказали.

Мухин пожал плечами.

– Ранг – известно какой, коллежский регистратор. Все мы с этого начинали. А должность – ну, побудете покамест младшим делопроизводителем, а там поглядим. И магию будьте любезны освоить в соответствующем объёме.

– Каким образом я должен это сделать?

Дома владению магией меня обучали отец и брат. И оба говорили, что занятия надо проводить непременно под присмотром кого-то более опытного. Магия – это тебе не шутки, Миша. Оглянуться не успеешь, как дом спалишь или сам покалечишься. Учебные пособия существовали, конечно, но и они предполагали, что практические занятия будут проводиться под присмотром наставника.

Так было с боярской магией. Как обстоят дела с государственной, я не знал.

– Не бросим вас, не беспокойтесь, – Мухин покровительственно улыбнулся. – Вот, скажем, Константин Львович займётся вашим