Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

– Такое поведение для Скуратова недопустимо!

«Ну так не веди себя так. А я не Скуратов, мне можно».

– Ты меня позоришь!

«Можно подумать, какие мы нежные. Ханжа и сухарь! Такая девица ему улыбается, а он из себя недотрогу строит. Слушай, а может, ты ещё того?»

– В смысле?

«Как у вас, бояр, говорят, нецелованный», – он заржал самым издевательским образом.

– Иди в пень! – не выдержал я. – Не твоё дело, понял?

«Ошибаешься, очень даже моё. Но мы его в следующий раз обсудим, а сейчас собирайся, а то на службу опоздаешь».

Он сделал вид, что «отвернулся» и не желает разговаривать. Мне захотелось его стукнуть в ухо, но, увы, не уверен, что уши у него вообще есть в природе. А бить самого себя, только чтобы досадить внутреннему «жильцу», не слишком разумно.

Не успел я отойти от двери, как из коридора до меня долетел шум, какая-то возня и приглушённые голоса.

«Так-так, интересненько, – тут же отреагировал Захребетник. – Ну-ка, выгляни, что там такое происходит».

– Да мне-то какое дело?

«В смысле, какое? У тебя что, совсем любопытства нет? И вообще, надо понимать, что происходит там, где живёшь».

Он фыркнул и, не спрашивая разрешения, впрочем как всегда, перехватил управление. На цыпочках подошёл к двери и осторожно приоткрыл дверь, чтобы не допустить даже тихого скрипа. И припал глазом к тонкой щели.

Полутьма в коридоре не могла помешать взгляду Захребетника рассмотреть всё в мельчайших деталях. Шагах в пяти от моей двери стояли Аглая и какой-то мужчина.

«Куропаткин, – мгновенно опознал Захребетник. – Сатир плешивый».

Я не сразу сообразил, почему он сатир. Но доносившиеся голоса не оставили сомнений в диагнозе Захребетника.

– Душечка! Нехорошо так себя вести.

– Отпустите!

– Я к тебе по-хорошему, а ты будто не слышишь. Ай-ай! Очень плохо, душечка.

Девушка попыталась отстраниться, но Куропаткин крепко держал её за запястье.

– Неужели намёков не понимаешь, глупенькая? Я ведь тебе добра желаю. Будешь послушной, так и я тебя не обижу да хорошо сделаю, – голос Куропаткина лился патокой, вот только слышались в ней гнилые нотки. Будто в тазик с вареньем окунули дохлую кошку. – И наливочкой вкусной тебя угощу, и денежкой побалую. А? Ты подумай, хорошо подумай, душечка.

– Пустите, пожалуйста, мне к хозяйке бежать надобно.

– К хозяйке, говоришь? Так ведь, если будешь отказывать мне, душечка, я хозяйке пожаловаться на тебя могу. Так и скажу, что обращаешься с постояльцами грубо, смотришь зло, убираешься плохо и вообще дерзкая слишком. От тебя ведь не убудет, коли ты мне своё расположение окажешь. От вас, девок, никогда не убывает, уж я-то знаю.

– Пожалуйста…

Скотина какая! В этом мы с Захребетником, не сговариваясь, были полностью согласны. Лично я терпеть не могу, когда пользуются беззащитностью слабых и пытаются шантажировать. А Захребетник взвился, словно Куропаткин покусился на его собственность. Он словно уже считал горничную своим человеком и натурально обиделся на жильца соседней комнаты.

«Может, ему лицо оторвать? Очень хорошее средство для вразумления подобных человеков. Я бы ему рога посшибал, но с его лысины даже волосы сбежали от стыда».

– Так, давай без членовредительства. Мне, знаешь ли, ещё здесь жить. И времени сейчас нет воспитывать этого хама.

«Без советов разберусь».

Бамс!

Он с грохотом распахнул дверь и вышел в коридор.

Куропаткин дёрнулся и отпустил руку девушки. Она пискнула, почувствовав свободу, и умчалась прочь. Захребетник уставился на Куропаткина и медленно осмотрел с ног до головы. Таким взглядом, что тот потупился и переступил с ноги на ногу.

– Доброго утречка, сосед. Он вас уже нашёл?

– Кто? – Куропаткин захлопал глазами.

– Зубов. Очень хотел с вами пообщаться.

– Э-э-э…

– Да-да, так и говорил. Буквально обещал вас задушить в дружеских объятиях.

– А меня нет! – нервно выкрикнул Куропаткин, спиной отходя в свою комнату. – И вообще, меня по службе в командировку в другой город отправили! Некогда мне обниматься со всякими!

И плешивый сатир захлопнул дверь, прячась то ли от меня, то ли от Зубова, храпевшего в своей комнате.

«Надо будет с ним позже разобраться. Дурной скользкий человечишка с гнилой душой. Такому одна дорога».

– Только не надо его здесь, ну ты понял.

«Не переживай, я тихонько, ты даже не проснёшься».

– Как в прошлый раз?! Нет уж, будь добр не подводить меня под монастырь.

Захребетник закатил глаза, демонстративно вернул мне контроль над телом и сделал вид, что отвернулся. Я махнул рукой, вернулся в комнату, накинул сюртук и пошёл вниз завтракать. На службу надо являться сытым, а споры с Захребетником аппетит могут только портить.

Глава 14

Глаголы

На службу я опять пришёл раньше всех и в тишине спокойно занялся составлением отчёта. Образец у меня был, Мефодий Ильич мне его ещё вчера выдал, так что особых сложностей не предвиделось. Всего-то пять листов писанины! Так что ещё до обеда я сумел составить документ без помарок и сдать его в архив вместе с отработанной жалобой.

– Молодец! – похвалил меня Мефодий Ильич. – Осваиваешься. С таким усердием станешь настоящей чиновничьей косточкой.

– Скорее, винтиком, – буркнул Саратовцев, с самого утра пребывающий в дурном расположении духа. А затем посмотрел на меня, прищурился, будто вспомнил что-то, и хлопнул ладонью по столу: – Миша!

– А?

– У нас же с тобой тренировка к зачёту по владению магией. Ну-ка, собирайся, прямо сейчас и поедем. Мефодий, сегодня обратно можешь нас не ждать.

– Что? Это я тут один должен за всех отдуваться? А если что-то срочное? Вдруг…

– Срочное в нашем болоте? – Саратовцев громогласно захохотал. – Я тебя умоляю. К тому же ты у нас самый опытный работник, самый ответственный.

– Но не на весь же день!

– На полдня, обед уже почти. Пока до полигона доедем, пока отстреляемся, пока обратно. Уже вечер будет! Всё, Миша, пойдём.

Он схватил меня за локоть, даже не дав надеть мундир, и потащил к выходу из кабинета. А вслед нам неслись негодующие возгласы Мефодия, страшно возмущённого нашим уходом.

– Ничего, – усмехнулся Саратовцев. – Покричит и успокоится. Не всё же ему чаи гонять, пусть хоть поработает чуток.

На выходе Саратовцев потребовал у швейцара Матвеича подать служебную коляску. Но едва мы отъехали и свернули за угол, он хлопнул возницу по плечу:

– Кузьма, сначала в трактир заедем. Помнишь, тот, с красной вывеской?

– Как не помнить, – усмехнулся Кузьма, – чай не в первый раз.

Трактир оказался чистеньким, с претензией на провинциальный шик в виде «хрустальной» люстры под потолком. Вот только стеклянные висюльки были засижены мухами, а свечи в ней не зажигались в принципе.

Стоило нам сесть за столик, как тотчас подбежал расторопный половой:

– Чего изволите? Вам как обычно, Константин Львович? Со штофа начать?

Саратовцев вздохнул.

– Нет, сейчас только обедать будем. Принеси-ка нам щей со щековиной, они у вас всегда хорошо получаются. Расстегаев с визигой, штук по пять на каждого. И чаю, крепкого.

– Сию секунду-с!

Половой умчался за заказом. А Саратовцев снова вздохнул, провожая взглядом запотевший графинчик, который пронесли мимо нас к соседнему столику.

Эге! Не зря Саратовцев по утрам так выглядит. Похоже, мой коллега нехило закладывает за воротник в свободное время.

«Осуждаю, но понять могу, – глубокомысленно высказался Захребетник. –