Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

«на земле», все мое выгорание словно рукой сняло. Чувствую себя злым и предельно собранным. Многое в новинку, но вживаюсь быстро. Больше всего, конечно, гложет неопределенность и малые силы, которыми придется держать участок передовой.

Эх жаль не знал я реальной обстановки. Надо было переговорить с танкистами, пока представилась возможность… Но теперь уж поздно сожалеть.

Оружие у нас есть. Три противотанковых ружья, два ручных пулемета, один ППШ и винтовки. Запас патронов изрядный, а вот бойцов можно по пальцам пересчитать. Опять же — голодные, измотанные боями. Воды в обрез. Плещется на донце фляг, а жара стоит оглушающая…

К вечеру стало немного полегче. Пришла какая-никакая, а прохлада. Над обожженной землей потянулись зыбкие, едва заметные полоски тумана. В нем тонут детали рельефа. Глаза слезятся.

— Старшина!..

— Тута я, товарищ лейтенант!

— Вели бойцам: пусть начинают орудие откапывать.

— Не рано ли? Вдруг фрицы заметят, начнут из минометов насыпать?

— Туман пошел. Уже можно. Но да, скажи, чтобы в рост не поднимались. Лежа, понемногу.

— Будет сделано…

Работа пошла. Орудие удалось откопать и поставить на колеса еще в самом начале сумерек.

Фамилия Трофима оказалась Доронин. Доронин Трофим Иванович. Подносчик снарядов. Его красноармейскую книжку, как и удостоверение личности лейтенанта Искакова, я убрал в свой планшет. Похоронили мы их с остальными погибшими в дальнем отрезке полузасыпанной траншеи.

Осматриваю орудие. Прицел разбит, щит вогнут, а по краю разорван осколками. Попробовал механизмы — работают. Прикинул: наводить можно вдоль ствола, или прямо через канал, пока нет снаряда. Но работать придется с очень короткой дистанции, иначе не попадешь, ведь цель может двигаться. Значит, у нас будет всего два-три выстрела в лучшем случае, даже учитывая фактор внезапности. Орудие надо переместить на другую позицию и хорошо замаскировать.

Этим и занялись. Среди выживших бойцов сводной роты оказался бывший артиллерист. Заряжающий, но других кандидатов нет. Дал ему в помощь еще одного человека и назначил командовать орудием. Остальные нужны мне на стрелковых позициях.

Быстро стемнело. Со стороны немецких окопов начали взлетать осветительные ракеты. Я проверил как устроились пулеметчики, поговорил с ними. Люди злы и усталы, но держатся. Пропыленные, голодные, измотанные многодневными боями, где часто приходилось отступать, цепляясь за каждый удобный клочок степей, — они не ропщут. Разговаривая с ними, я не почувствовал безнадеги. Каждый прошел через много боев. Все понимают, что ждет впереди.

Раньше я бы назвал это «мужеством», но теперь понимаю — слово слабовато.

Возвращаюсь на КП. Звуки в ночи разносятся далеко. Раздался шорох, звякнуло железо о камень. Рука машинально легла на рукоятку «ТТ».

— Свои, тащ лейтенант…

— Мохов? Ты что ли?

— Угу, — старшина привстал и спрыгнул в траншею.

Присматриваюсь. Вслед за ним к тыльному брустверу подползли еще двое. У одного на спине закреплена катушка. Связисты!

Тоже спустились.

— Товарищ лейтенант, — громким шепотом обратился один из них, протягивая мне трубку с коротким проводом, уходящим в его вещмешок. — Вас!

— Лейтенант Скворцов, слушаю! Кто говорит?

— Капитан Загулов, — донеслось из трубки. — Твой сосед справа. Докладывай, как у тебя дела?

— Тринадцать человек осталось. Есть орудие с разбитым прицелом. Расчет погиб. Еще два ручных пулемета и три ПТРС.

— Негусто у тебя с людьми… А снаряды?

— Восемь. Пять бронебойных, три осколочно-фугасных. Все, что удалось откопать на старой орудийной позиции.

— Негусто, — повторил он. — Вот что, лейтенант. Я тебе расчет пришлю. И прицел. У нас ЗИС разбило напрочь. Они и снаряды притащат. Немцы с утра точно атаковать будут. Бойцов не дам, у самого в обрез.

— Есть связь с нашими частями?

— Есть. Обстановку доложил, подкрепление запросил. Обещали. В общем, будем держаться, пока сможем. Ты только связистов моих не задерживай, ладно? Они тебе аппарат оставят, а сами пусть дальше линию тянут до твоего левого фланга. Там, насколько я знаю, батальон майора Карнаухова должен держать оборону. Ну, вернее, остатки его батальона.

— Понял. А вы без орудий как?

— Помаленьку. Бывай лейтенант. Когда начнется, еще свяжемся, коли повезет.

Новости на самом деле не очень-то ободряющие, но хоть такие. И расчет к орудию нам ох как нужен.

Связистов я задерживать не стал. Они установили телефонный аппарат прямо в траншее, оборудовав для него земляную нишу, а сами потянули провод дальше.

* * *

Загулов оказался прав. С рассветом в небе появились «Юнкерсы».

Немцы понятия не имеют сколько нас осталось.

Осознавая, что грядет, я урезал бойцам время на сон, заставив отрыть дополнительные щели за линией траншей. Присланный капитаном расчет хорошо замаскировал «ЗИС» на новой позиции, — она тоже отнесена чуть вглубь нашей линии обороны.

Заметив в светлеющем небе построения точек, я скомандовал:

— Всем в укрытия! И не высовываться! Сейчас будут бомбить!

Мы со старшиной Моховым остались в качестве наблюдателей. Не в самих траншеях, а тоже чуть дальше, в замаскированных окопах на небольшом взгорке.

Через несколько минут началось.

«Юнкерсы» по одному, друг за другом, начали валиться в пикирование. Заходят вдоль передовой. Четверка прикрывающих их «мессеров» так и осталась на высоте, в виде плохо различимых точек.

Наших в небе пока что нет.

Посмотрим, сработает ли моя уловка?.. Хорошо представляя, что может случиться, я велел вытянуть несколько бревен, оставшихся от разбитого блиндажа, и вкопать их на передовой линии, укрыв обрывками маскировочных сетей. С воздуха должно выглядеть, как орудия на позициях.

Раздался характерный рев. Приподнимаю голову, хотя хочется так вжаться в землю, чтобы слиться с ней.

Как же жутко это выглядит отсюда…

В нижней точке пикирования стали различимы силуэты «Ju-87G». Их характерная особенность — наличие 37-мм пушек, установленных в крыльях. Хорошо видны стойки неубирающихся шасси.

Вой ревунов выматывает. Кажется, что каждый из штурмовиков нацелился именно на тебя.

Вжимаюсь.

Земля вздрогнула, словно по ней