Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

– Извините моих людей, сэр. Они порой неотесанны. Все бы им кулаки почесать. Я до такого опускаться не собираюсь, не волнуйтесь. Если что, я вас просто убью. Безо всяких лишних мучений, в компании вашей семьи. И даже позволю выкурить перед смертью еще одну сигару.

Губернатор закашлялся, поперхнувшись дымом. Верховцев поощрительно улыбнулся:

– Да вы курите, курите…

Гребешков, стоящий до того у стены и задумчиво рассматривавший книжный шкаф, в котором было на удивление много свободного места, повернулся к нему:

– Александр Александрович, да чего ты с ним цацкаешься? Давай лучше я, – он в два шага пересек кабинет и навис над британцем, после чего, старательно коверкая язык, выдал: – Слушай, ты, морда! Я тебя сейчас на ленточки собственноручно порежу! Ты понял?

В черном камзоле, устаревшем лет на пятьдесят как минимум, со скрывающим волосы платком на голове и рассеченной в ночном штурме щекой, он выглядел не только внушительно, но и страшно. Особенно из-за раны – во время боя кожу рассекло отлетевшей щепкой. Мелочь, даже зашивать не потребовалось, но вид придавало такой, что шарахнуться охота. Британец и шарахнулся невольно… Внимательно наблюдающий за происходящим Александр поднял руку:

– Егор Иванович, прекрати. Успеется еще, – и, улыбнувшись губернатору, доверительно сказал: – Вы сами видите, с кем приходится работать. Я-то человек мирный, не договоримся – просто всех убью, а Егор Иванович… У него слишком много друзей погибло, он злой нынче. Вырежет половину города вместе с вами. Скажите, вам своих людей не жалко? А семью? Ну-ну, можете не говорить, ваше право. Но если мы не договоримся… – Александр ухмыльнулся так, чтобы это выглядело максимально нагло, – за их жизни я не дам и медного пенса.

– Зачем вам это надо? – британец наконец справился с приступом кашля.

Верховцев улыбнулся. Наверное, улыбка получилась доброй-доброй, иначе с чего губернатору так бледнеть?

– А почему нет? На мою страну напали. Законы ведения войны вы не соблюдаете. Соответственно, и мы не обязаны. И вообще, за такие шутки положено убивать. Просто чтобы вы поняли: я закопал больше врагов, чем весь ваш гарнизон вместе взятый. А Россия закопала тех, кто пытался с ней воевать, еще больше. А потому или мы договариваемся, или… Ну, сами понимаете, ангельской кротостью я не обладаю.

– Я никогда не пойду на сотрудничество с врагом!

Нет, ну надо же, гордость прорезалась. И даже голос не дрожит… почти. Верховцев безразлично пожал плечами:

– Иваныч, как думаешь?

– Александр Александрович, может, отдашь его мне? Все ж я этот город брал, имею право…

– Ну, почему бы и нет? Хотя… Иваныч, – перейдя на русский, сказал Верховцев. – Семью его веди.

– Но…

– Сам знаешь, мы с детьми не воюем. Но он-то мерит по себе. А значит, поверит.

Вот так и зарабатывается репутация беспринципного убийцы… И можно не сомневаться – люди очень быстро забудут, что жертвы остались в живых и даже синяков не заработали. Сверх уже имеющихся, конечно – в суматохе ночного боя обойтись без них попросту невозможно. А вот сам приказ запомнят. И даже тот факт, что происходящее вполне в духе европейских традиций, ничего не изменит. Что положено Юпитеру – того нельзя быку, а в качестве римского божества «цивилизованные» соседи почему-то видят исключительно себя. Несмотря на молодость, Верховцев умел думать наперед и не строил иллюзий по поводу человеческой сущности. Но… Ведь это можно потом использовать и для собственной пользы! Да и, может статься, хотя бы сейчас его действия уберегут всех заинтересованных лиц от лишних жертв. Но боже, как противно!

Когда семью губернатора привели, Александру на миг даже стало их жалко. Все же участвовать статистами в чужом спектакле, где трупы самые настоящие, не самое лучшее приключение. Но – тут уже ничего не поделать, сказав «А», говори и «Б». Жалость побоку, если сейчас сдать назад, рискуешь пролить слишком много крови. И плевать на английскую, но будет и русская!

Жена губернатора, классическая англичанка, высокая, сухопарая. Лицо, правда, такое, что овес убирать стоит подальше. Верховцев с трудом удержался от усмешки – надо же, как быстро слетел с него салонный лоск и хорошие манеры и насколько прицепились грубоватые матросские шутки. А он-то удивлялся, почему старые капитаны и адмиралы из тех, что всю жизнь провели в море, не только умеют загнуть коленце, но и не стесняются делать это прилюдно…

Прогнав лишние мысли, он вновь посмотрел на вошедших. Итак, жена губернатора. Сколько ей? Лет сорок или меньше? Впрочем, неважно. Видно, что боится, но держится с достоинством. Дети. Их аж трое. Мальчишка лет двенадцати, судя по виду, тот еще сорванец. На Верховцева смотрит исподлобья и украдкой бросает взгляды на пистолет за поясом конвоирующего их матроса. Тот, впрочем, тоже это замечает и показывает юному герою кулак, больше похожий на небольшую дыньку.

Еще две дочери, одной лет восемь, второй еще меньше. Разряженные, будто куклы. Красивые, немного испуганные лица… В таком возрасте все дети красивы. Даже непонятно, почему, когда они взрослеют, из девочек-куколок получаются женщины-кобылы вроде их матери.

Ох, и противно же… Сейчас надо сыграть максимально убедительно. Иначе… Если британец не поверит, что русские тронут его семью, он откажется. Исполнять же такую угрозу Верховцев точно не будет. Значит, не все, но многое, ради чего они только что проливали кровь, зря. Если ему плевать на семью – тоже. Ладно, бог не выдаст – свинья не съест. Александр повернулся к губернатору:

– Ну, будем договариваться, или…

Он не договорил, но губернатор и так все понял. Ишь, как взбледнул-то. Главное, чтоб не догадался о том, что этих четверых никто пальцем не тронет. Не воюют русские с женщинами и детьми, во всяком случае, преднамеренно. Если кто случайно под удар сунулся, то сам виноват, в том греха нет, а вот специально… Ну, веришь, нет? Быстрее!

– Чего вы хотите?

Голос чиновника был надтреснутым, да и сам он разом сдулся, как порванный монгольфьер[18]. Есть! Теперь не надо играть эту пьесу дальше.

– Не так и много. Сейчас вы напишете своим людям, которые все еще держат оборону. Не волнуйтесь, я не собираюсь ни убивать их, ни брать в плен, пускай сидят. Но жизнь и свободу придется отработать.

Эскадра простояла в Мадрасе неделю, успев за это время захватить, помимо прочего, еще три сунувшихся в порт корабля, два британских и французский. Корабли пустили на дно здесь же, таким образом, чтобы максимально затруднить швартовку тем, кто придет следом, не зная об ожидающем их сюрпризе.

Еще взяли