Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Шрам действовал хладнокровно, как палач на эшафоте.

Он не стал дожидаться, пока твари соберутся для прыжка. Вскинув карабин, француз заглянул в светосильный окуляр прицела Schmidt Bender. На тридцати метрах даже в глубоких предрассветных сумерках оптика собрала достаточно света, чтобы в перекрестии сетки отчетливо проступила голова первой собаки — узкий череп, обнаженные желтые клыки и пульсирующая жилка на худой шее.

Тх-х-лоп.

Титановый глушитель выдал сухой, почти незаметный шлепок, похожий на удар ладонью по мокрой подушке.

Тяжелая винтовочная пуля калибра 7,92 с бронебойным сердечником вошла собаке точно между ушей. Череп зверя раскололся без звука, мутант даже не дернулся — лапы подкосились, и тело кулем осело в прошлогоднюю хвою, не издав ни единого писка.

Вторая тварь, почуяв смерть сородича, на долю секунды замерла, припав на передние лапы для бешеного броска в сторону наемника.

Но Дюбуа уже отработал затвором. Рукоять маузера взметнулась вверх и назад с едва слышным маслянистым шелестом, стреляная гильза бесшумно упала в подставленную ладонь наемника и исчезла в кармане, а свежий патрон уже вошел в патронник.

Тх-х-лоп.

Второй выстрел с интервалом в секунду пробил грудину прыгнувшей собаки прямо в воздухе. Кинетический удар огромной силы развернул тушу на лету, швырнув ее в колючие заросли ежевики.

В балке снова воцарилась первобытная тишина. Ни шума, ни визга, ни следов на открытом месте. Лишь легкий запах сгоревшего пороха, мгновенно сдутый низовым сквозняком.

Шрам аккуратно вернул карабин за спину, поправил разгрузку и зашагал вверх по склону оврага.

Небо на востоке начало медленно выцветать.

Чернота ночи растворялась, уступая место тяжелой, свинцово-пепельной утренней хмари, подернутой узкой полоской бледного янтаря на самом краю горизонта. Воздух сделался колючим, морозным, покрывая инеем брезент куртки и металл стволов.

Преодолев последний крутой подъем по глинистой осыпи, Пьер вышел на южный гребень высоты и присел на корточки за массивным гранитным валуном.

Перед ним, раскинувшись в широкой котловине между двумя промышленными холмами, открывалась цель первого этапа его охоты.

Это был завод «Росток» и цитадель Бара «100 рентген».

Даже сквозь утренний туман монументальная панорама индустриального гиганта внушала мрачное уважение. В мутное небо вздымались циклопические кирпичные и железобетонные трубы котельных, с которых ветром сносило хвосты сизого угольного дыма. Вдоль всего периметра тянулись двойные бетонные заборы с козырьками из колючей проволоки, над которыми возвышались массивные пулеметные вышки группировки «Долг». Внизу, на подъездных путях, тускло мерцали галогеновые прожекторы блокпостов, слышался глухой рокот работающих генераторов и шипение пара из лопнувших технологических магистралей.

Там, за этими бронированными стенами и пулеметными гнездами, спал в своем штабном бункере майор Горничев, еще не подозревая, что его мирная инициатива уже подписала ему смертный приговор.

Шрам достал из кармана плоскую металлическую флягу, сделал один скупой глоток обжигающего спирта, смывая горечь бессонной ночи, и внимательно посмотрел на скопление серых гаражей у подножия холма на нейтральной полосе перед внешним КПП.

Наступало утро. Наемнику нужна была новая личина, чужое имя и право войти в эти ворота без боя. Охота переходила в фазу выслеживания.

Гаражный кооператив «Автомобилист-4» на нейтральной полосе перед Ростком умер задолго до второго Выброса. Ряды типовых шлакоблочных боксов с провалившимися шиферными крышами и покосившимися железными воротами тянулись вдоль ржавой ветки подъездных путей, образуя лабиринт из битого кирпича, мертвого бурьяна и мазутных луж. Здесь редко задерживались надолго: место считалось сквозным, шатким. С одной стороны сюда дотягивались выстрелы со свалковских блокпостов, с другой — по ночам из вентиляционных отнорков завода выползали голодные снорки, а по утрам сквозь ржавые решетки ворот проглядывали вышки пулеметчиков «Долга».

Шрам лежал на плоской крыше углового бокса, укрывшись серым вылинявшим брезентом.

Холодный бетон вытягивал тепло из груди даже через бронепластину, но наемник не шевелился уже добрых сорок минут. Француз наблюдал.

Заходить на территорию Бара в своем привычном снаряжении было чистым самоубийством. Тактический шлем с дорогой импортной оптикой, серый наемничий кевлар со следами споротых шевронов Синдиката и бронебойный обвес выдавали в нем наемного пса за версту. На первом же кордоне должане не стали бы задавать вопросов: в лучшем случае прижали бы мордой в щебень и поволокли в подвалы комендатуры к следователям Воронина, в худшем — просто срезали бы длинной очередью из пулемета с вышки прямо на нейтралке. Чтобы подобраться к майору Горничеву на дистанцию гарантированного выстрела, Пьеру требовалась чужая шкура. Надежная, неприметная личина бродяги-одиночки средней руки, каких сотнями перемалывала эта земля.

Добыча обнаружилась в шестом боксе по южной линии.

Железные ворота гаража были прикрыты не плотно — оставалась щель в полторы ладони, завешенная изнутри грязным армейским одеялом. Сквозь дыру в кровельной плите подрагивал тонкий, едва заметный глазу белесый дымок: внутри кто-то жег сухой спирт или разогревал консервы на портативной горелке.

Шрам прижал к глазам монокуляр. Оптика выхватила сквозь щель угол верстака и край темной брезентовой куртки.

Бродяга был один. Судя по повадкам и снаряжению, мелькавшему в просвете — крепкий вольный сталкер, вернувшийся с дальних вылазок на Агропром или Дикую территорию и решивший переждать утренний туман перед тем, как идти сдавать хабар Бармену.

Француз бесшумно сполз с крыши по пожарной лестнице, ступая носками сапог на ржавые скобы без единого металлического щелчка. Карабин Маузера и тяжелый КС-23 наемник оставил на перекрытии бокса, прикрыв обрывком рубероида: на мокрое дело с длинными стволами не ходят. В руке наемника остался лишь тяжелый армейский нож с толстым матовым лезвием и двухсторонней заточкой у острия.

У железной створки гаража Дюбуа замер, слившись с серой стеной.

Из-за одеяла доносилось негромкое, размеренное кряхтение, чирканье ложки о дно консервной банки и хрипловатый, усталый бубнеж человека, привыкшего подолгу разговаривать с самим собой:

— … пятьсот рублей за банку, сукины дети… Совсем Бармен берега попутал. А в банке жира на два пальца, мяса хрен найдешь, одни жилы с копытами. Приду в Бар, продам эти чертовы бусы и свалю на Кордон. Хватит с меня этого Ростка, по горло сыт их порядками…

Сталкер шумно втянул носом горячий чай из кружки, пошевелил углями в портативной печке и снова заскреб ложкой по жестянке.

Шрам не испытывал к этому человеку ни злобы, ни жалости. В ремесле наемника не было места сантиментам: чужая жизнь была лишь расходным материалом, инструментом маскировки, деталью экипировки, необходимой для решения боевой задачи. Если бы этот парень встретил раненого наемника в канаве, он без колебаний снял бы с него сапоги и разгрузку, пристрелив для верности в затылок. Закон Зоны