Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

И чтобы ни одна собака из Синдиката больше никогда не искала меня в Европе. Свой жетон я оставлю здесь, на столе Драговича.

В трубке снова повисла пауза. Крид, очевидно, сверял риски на своих электронных весах. Потерять такого исполнителя Синдикату было не с руки, но ставка в игре вокруг Горничева была слишком высока, чтобы мелочиться из-за одного уставшего ветерана.

— Договорились, сержант, — негромко отозвался брокер. — Ты получишь всё, о чем просишь. Пакет документов на имя гражданина Бельгии Пьера Дюрана уже готов и будет ждать тебя у доверенного офицера на посадочной площадке Янтаря. Зеленый коридор гарантирую лично. Но помни: майор не должен доехать до встречи с анархистами. Времени у тебя — ровно неделя. Подробные данные по его маршрутам, позывные личной охраны и частоты радиоперехвата сброшу в этот терминал через десять минут.

— Жду пакет, — бросил Шрам и решительно нажал кнопку отбоя.

Гарнитура тихо щелкнула, возвращая в комнату тяжелое дыхание спящих бойцов.

Пьер снял пластиковую дужку с уха, положил ее на стол и медленно провел ладонью по лицу. Пальцы нащупали глубокий, шершавый рубец на щеке.

«Последний раз, — подумал наемник, глядя в темноту угла, где стояли пустые свинцовые контейнеры из-под артефактов. — Еще одна чужая жизнь, еще один выстрел из засады — и эта грязь останется позади. Навсегда».

Француз поднялся, неслышно подошел к койке ван Дейка, поправил сползшее на пол одеяло гиганта и вернулся к столу. КПК тихо мигнул, принимая первый пакет шифрованных файлов с грифом «Горничев. Ликвидация».

До рассвета оставалось два часа. Пора было собирать железо.

Прежде чем спуститься в подземелья арсенала, Дюбуа задержался у порога спящей казармы. В полумраке кубрика тяжело и мерно свистело дыхание четырех уставших мужиков, с которых смертельное напряжение последних суток сходило тяжелыми волнами.

Француз достал из внутреннего кармана плотный холщовый пакет с банковскими чеками и золотыми сертификатами киевского филиала — честно заработанной долей за вытащенный из преисподней гаусс Чернобога. Пальцы наемника без колебаний отсчитали львиную часть причитающегося: бойцы заслужили каждый цент, выхаркивая кровь в затопленных штреках и прикрывая его спину на мерзлых перевалах. Пьер придавил стопку бумаг к полированной крышке стола пустой гильзой от сигнального патрона, положив сверху короткую записку, нацарапанную химическим карандашом на обороте топографической схемы: «Питер, забирай парней и уходите на юг к Кордону, пока комендант не придумал вам новую яму. Долю раздели сам. Свой долг я закрыл. Дюбуа».

Тяжелая дверь притворилась за спиной почти без звука. В коридорах базы царила глухая предутренняя тишина, нарушаемая лишь гудением аварийных дизелей за бетонными переборками. Шрам не стал будить товарищей: он слишком хорошо знал, что ван Дейк начнет упрямо ворчать и требовать пулемет, Докер полезет за своими фугасами, а Бранислав мрачно напомнит про закон стаи. Но контракт на майора Горничева не терпел толпы. Ликвидация второго лица группировки «Долг» требовала волчьей повадки — тихой, незаметной поступи, выдержки зверя в засаде и полного растворения в пространстве, где пятеро вооруженных наемников неизбежно напоролись бы на встречный дозор или подняли на ноги радиоперехват всего сектора.

Винтовая лестница привела наемника в самый нижний ярус катакомб, туда, где за толстой решетчатой дверью горела одинокая лампа оружейного подвала.

Старик Наум не спал, словно вообще не ведал человеческого отдыха. Оружейник сидел за верстаком, зажав между коленями тиски и методично обтачивая надфилем зуб выбрасывателя на казеннике пулемета. Увидев входящего француза в походной разгрузке, старик лишь на секунду скосил слезящийся глаз, не переставая водить мелкой пилкой по каленой стали.

— Явился, полуночник, — проскрипел дед, стряхивая пальцем металлическую пыль на верстак. — Могильщик полчаса назад звонил по внутреннему коммутатору, зубами скрипел так, что мембрана звенела. Сказал выдать тебе всё, на что пальцем ткнешь, и не лезть с бабскими расспросами. Опять в пекло собрался, пока твои оборванцы в постелях слюни пускают?

— Дело одиночное, Наум, — Дюбуа сбросил на свободный табурет пустой вещмешок и подошел к открытым пирамидам, где рядами стояло отборное оружие Синдиката. — Мне нужна точность на дистанции и сокрушительная мощь для диалогов тет-а-тет. Никаких скорострельных игрушек, которые жрут патроны ящиками. Стволы должны решать задачу с первого нажатия.

Старик крякнул, отложил напильник и медленно поднялся, потирая натруженную поясницу. Взгляд мастера скользнул по фигуре наемника, оценивая осанку, ширину плеч и ту холодную, отрешенную собранность, какая появляется у опытного хищника перед выходом на долгую тропу.

— Если собрался работать тихо и далеко, лучше твоего старого немца ничего не придумали, — Наум подошел к дальнему стеллажу, где в деревянном ложементе покоился вычищенный карабин Маузера Kar98k.

Это был не рядовой пехотный обрубок времен великой войны, а штучный образец предвоенной зауэровской выделки с длинным, утяжеленным матчевым стволом глубокого воронения. Ореховая ложа за десятилетия службы потемнела до оттенка старого коньяка, но не имела ни единой трещины, бережно пропитанная льняным маслом.

Наум снял карабин с упоров, положил его на фланелевую тряпку верстака и полез под верстак, извлекая оттуда длинный цилиндрический футляр из матового дюраля.

— Вот, держи, — мастер выкрутил из футляра тяжелый прибор бесшумной стрельбы, матово отливавший темно-серым титановым покрытием. — Специальный заказ для наших горных егерей. Двенадцать конусных камер со сложным профилем рассечения газов, корпус из термоупрочненного титанового сплава. Весит граммов семьсот, зато звук тяжелого винтовочного патрона душит до сухого щелчка кнута, который на ста метрах тонет в шуме ветра. Резьбу я тебе лично на дульном срезе резал, соосность выверена до сотой доли миллиметра, пуля за перегородки не зацепит.

Пьер бережно принял оружие, навернул массивную банку на ствол до упорного щелчка фиксатора и приложился к ложу. Карабин заметно потяжелел в носовой части, но баланс остался предсказуемым и плотным.

Затем наемник повернулся к оптике.

Вместо прежнего цейсовского прицела Наум достал из бархатного гнезда массивную оптическую трубу Schmidt Bender с пятидесятимиллиметровым входным зрачком и переменным увеличением от трех до двенадцати крат. Светосильные линзы с многослойным просветлением позволяли вести наблюдение в глубоких сумерках, а тонкая дальномерная сетка с регулируемой подсветкой центральной точки исключала ошибки при стрельбе по движущимся целям на предельных дистанциях.

Шрам установил оптику на быстросъемный кронштейн ствольной коробки, затянул боковые винты и несколько раз плавно взвел стебель затвора. Механизм скользил с мягким, шелковистым звуком идеально притертых поверхностей.

— Патроны бери в синей пачке, сорок четвертого года, — буркнул Наум, пододвигая наемнику два цинка. — Там пуля с кобальтовым бронебойным сердечником и чистый пироксилиновый порох. Траектория настильная, на четырехстах метрах