Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

— Хорошо, — наемник кивнул, укладывая патроны в брезентовые обоймы по пять штук. — А теперь давай то, чем я буду ломать кости, если на тропе меня прижмут к стене.

Старик усмехнулся в бороду, повернул тяжелый ключ в навесном замке бронированного шкафа у входа в тир и распахнул узкие дверцы.

На свет божий явилось настоящее чудовище советского оружейного гения — карабин специальный КС-23.

Грубый, массивный, с толстостенным нарезным стволом двадцать третьего калибра, переточенным из отбракованных заготовок авиационных пушек, этот помповый дробовик внушал суеверный ужас одним своим внешним видом. В его черненом металле не было изящества: короткое пластиковое цевье, трубчатый магазин на три патрона под стволом, штампованная ствольная коробка и рамочный металлический приклад с массивным резиновым затыльником-амортизатором, способным хоть немного погасить чудовищный импульс отдачи.

— Зверь-машина, — Наум с уважением похлопал ладонью по толстому казеннику. — Создавали, чтоб бунты на зонах подавлять через тюремные решетки. Весит почти четыре кило, лягается так, что неподготовленному стрелку ключицу выбивает в два счета, зато калибр решает любые споры.

Оружейник выставил на стол две коробки с патронами циклопического размера, напоминавшими артиллерийские выстрелы уменьшенного калибра в толстых картонных гильзах с высокой латунной юбкой:

— Вот эти, с белой полосой — «Шрапнель-25». Внутри четверть сотни граммов рубленого свинца высокой плотности. На двадцати шагах осыпь размером в полтора метра сносит любую органику, кости кабана или псевдогиганта крошит в мелкую щебенку вместе со шкурой. А вот эти, с черным носом — пулевые «Баррикада». Сплошная стальная точеная болванка с заостренным носиком. Пробивает радиатор грузовика навылет, раскалывает чугунные блоки цилиндров и шьет кирпичную кладку в два кирпича вместе с теми, кто за ней прячется.

Шрам взял КС-23 в руки, ощутив тяжелую, сердитую плотность оружия. Затвор передернулся с сухим, громогласным лязгом, напомнившим падение гильотины. Для работы накоротке в лесных зарослях или на случай внезапной встречи с тяжелыми штурмовиками в экзоскелетах более надежного аргумента в Зоне не существовало: пуля такого калибра не оставляла раненых, ломая бронеплиты за счет колоссальной кинетической энергии.

— Пойдем, отстреляем немца, — бросил француз, направляясь в подземную стрелковую галерею.

Тир арсенала представлял собой длинный, сырой тоннель длиной в сто метров, упиравшийся в засыпанный песком штабель из старых танковых покрышек. С потолка медленно капала ржавая вода, воздух был неподвижным и пах многолетней пороховой гарью.

Дюбуа опустился на одно колено у стрелкового столика, зарядил карабин обоймой тяжелых патронов и прильнул к резиновому наглазнику оптики. В ста метрах впереди, освещенная тусклой лампочкой, белела стандартная грудная мишень с зелеными кругами.

Палец мягко лег на спуск. Выдох.

Тх-х-лоп.

Звук выстрела с титановым глушителем прозвучал удивительно сухо и негромко, больше походя на резкий хлопок лопнувшего толстого брезента на ветру. Никакого пламени из ствола — лишь легкое облачко сизого дыма лениво вытекло из перфорированных отверстий банки.

В глубине галереи раздался глухой, чавкающий шлепок: тяжелая пуля калибра 7,92 вошла аккуратно в перекрестье десятки, вырвав из резиновой покрышки позади мишени кусок корда размером с кулак.

Шрам быстро и размеренно отработал еще четыре выстрела, укладывая пули с интервалом в секунду. Пробоины на мишени слились в одну рваную дыру чуть выше центрального круга — винтовка держала великолепную кучность, не требуя дополнительных поправок барабанчиками.

— Снайперская работа, — одобрительно хмыкнул Наум, забирая карабин для остывания. — Оптика сидит мертво. Ну а пушку пробовать не будем, а то мне тут штукатурку с потолка осыпет, потом до утра метлой махать.

Француз молча кивнул, вернулся к верстаку и принялся методично укладывать снаряжение.

В походный ранец легли запасные патроны к обеим системам, матерчатые подсумки под патроны двадцать третьего калибра, закрепленные на левом бедре, портативный набор для чистки оружия со смазкой, фляга со спиртом, перевязочные пакеты и пара банок тушенки. Карабин занял свое место на широком мягком ремне за спиной, а тяжелый КС-23 Шрам устроил на тактической трехточке на груди, отрегулировав длину стропы так, чтобы тяжелый ствол не мешал быстрому шагу.

Наум молча налил из жестяного чайника две кружки крепкого чифиря, подвинул одну французу и протянул пачку папирос:

— Ты уходишь насовсем, сержант? Глаза у тебя сегодня пустые. Такие глаза бывают у тех, кто уже видит дорогу за колючкой.

Дюбуа взял кружку, сделал глоток обжигающего, горького настоя и медленно затянулся крепким табаком:

— Насовсем, дед. Если этот заказ закроется гладко — я больше не вернусь в эту грязь. Хватит кормить вшей по подвалам.

— И правильно, — вздохнул оружейник, глядя на темные своды подвала. — Зона — она ведь не отпускает тех, кто в ней задержался дольше положенного. Она из человека всю душу вытягивает по капле, оставляя только пружину да боек. Если есть куда уходить — уходи и назад не оглядывайся.

Шрам затушил окурок в банке с опилками, проверил затяжку боковых ремней на бронежилете и закинул ранец на плечи.

Никаких долгих рукопожатий, никаких пафосных слов наемник говорить не стал. Он лишь коротко коснулся двумя пальцами края вязаной шапки, повернулся и размеренным, бесшумным шагом вышел из оружейного трюма.

Впереди была узкая подземная галерея северного дренажа, за которой начиналась холодная, опасная ночь — тропа на Армейские склады, где старого наемника ждала его последняя охота.

Глава 27

Северный дренажный коллектор Мёртвого города выплюнул Шрама в стылую, промозглую черноту приграничных оврагов за три часа до первых признаков рассвета. Здесь кончался асфальт и начиналась ничейная, изрезанная весенними паводками земля, где за каждым полусгнившим можжевеловым кустом могла притаиться бродячая аномалия или чужой растянутый шнур с гранатой на конце.

Воздух в низинах стоял тяжелый, сырой, напитанный прелой листвой, радиоактивным суглинком и тем специфическим душком тухлой болотной воды, от которого во рту вяжет даже сквозь угольный фильтр армейского респиратора.

Француз шел один. Тяжелый карабин Маузера с массивной титановой банкой глушителя лежал на мягком ремне за правым плечом, не цепляя ветви, а на груди на трехточечном тактическом подвесе покоился циклопический карабин КС-23. Ствол двадцать третьего калибра был заряжен тяжелой шрапнелью, палец в тонкой стрелковой перчатке привычно грел скобу спуска, а каждый шаг выверялся с точностью маятника.

Одиночный марш с таким весом требовал особой солдатской походки. Пьер ступал мягко, с носка на внешнее ребро подошвы, чуть сгибая колени и пружиня в пояснице. Вес тела переносился плавно, чтобы кованые набойки ботинок не скребли по мерзлой гальке и не издавали предательского хруста. Наемник